Книга Здесь водятся бесы, страница 94 – Снежана Каримова

Кажется, пора признать поражение. Отпустить кошку и вернуться в Тихий Омут. Потом уж как-нибудь попробовать с начала. С другим телом, с другим принцем…

Но Бесёна не хотела начинать с начала. Не хотела уступать Демьяна.

И сама не знала почему.

Любовь – это борьба?

Леше не сиделось на месте.

— Еще один час прошел, а ее все нет, – вздыхал он, глядя на квадратные настенные часы.

День, не выдержав, вышел в коридор и начал обуваться.

— Ты куда? Уже спать пора! – возмутилась Белая мама. – Не пропадет эта кошка, уличная же! Не понравилось, видать, ей в четырех стенах. Соскучилась по воле.

— А вдруг пришла ночевать, – предположил День. – Я быстро! – и выскользнул за дверь.

Эх, раньше не знал, как отвязаться от настырной кошки, а теперь сам заглядывает в каждый подвал, ищет по кустам и в пижамных штанах бегает на улицу – посмотреть, не вернулась ли.

Перед подъездом Невесты не оказалось. День на всякий случай заглянул под лавку и даже в урну.

— Совсем тронулся, – пробурчал он себе под нос и побрел в сторону детской площадки.

Он сел на качели, вытянув длинные ноги. Покачиваясь, День невольно вспомнил Соню – ей сегодня тоже досталось. Как Невеста в нее вцепилась! Но сознание упрямо подкидывало воспоминания о полуприкрытых глазах Сони, ее мягких губах, аромате духов. Соня пахла свежескошенной травой.

Так пахла и Жар-птица, когда этим летом они, как в детстве, играли в догонялки. День пришел тогда в новой кепке. «Крутая!» – выдохнула Жар-птица и тут же лихо схватила ее. «Эй!» – возмутился День. А Мари уже понеслась на полянку перед домом с криком: «Не отдам!» Она оступилась, упала, а День специально рухнул следом. Длинная трава и рыжие ее пряди смешались, щекоча его лицо. Он хотел расцеловать эти волосы. Мари глядела на него и хохотала, прикрываясь бейсболкой. Прекрасным выдалось лето. А теперь осень.

День понимал, что нравится многим девчонкам. Они провожали его глазами, когда он шел по школьному коридору, старались перехватить его взгляд, шушукались у него за спиной, хихикали и, жутко волнуясь, приглашали на белый танец на дискотеках. Но, как часто бывает по известному закону подлости, та, что приглянулась ему, оставалась как раз равнодушной.

И снова мысли перескочили на Невесту. Почему-то День чувствовал себя так отвратительно, как будто кого-то предал.

Жар-птицу? Ну, ежу понятно, что ей нравится Горыныч, а не он.

Кошку? Это совсем странно. Да и что он сделал Невесте? Скинул, когда та вонзила когти в Соню? Так ведь правильно сделал! Нельзя нападать на людей! И специально же бросил ее на кровать, чтобы она не ушиблась. Соня явно пострадала больше.

Это, в конце концов, кошка. Всего лишь кошка.

— Вернись, Невеста. Ну вернись! – тихо позвал День.

Его голос глухо врезался в войлочную темноту октябрьской ночи. Будто слова ушли не дальше облачка пара изо рта. Повисли и тут же растворились.

— Где же ты? Где ты, Невеста?

Кошка-с-бесом вернулась к Тихому Омуту. Уныло моросил дождь, расквашенная жухлая трава напоминала салат из морской капусты. Кошка-с-бесом села на сырые доски моста. Обе – и кошка, и бес – были не в настроении.

Бесёне хотелось, чтобы День снова приходил сюда один, без подружки, чтобы смотрел на нее так же, как на эту Соню. Поцеловал бы… Он ведь ее человек! А эта девчонка словно поводок к нему пристегнула. Теперь он ходит за ней, думает о ней. И от этого он – вот дела! – счастлив…