Книга Приплывший дом, страница 70 – Снежана Каримова

Дара пнула облизанную водой стекляшку и машинально запустила руку в карман платья. Неожиданно там обнаружился смартфон. Ну конечно, не выйдет же она на улицу без смартфона! Странно, что в Мологе Дара даже не вспомнила о нем.

В голове продолжало шуметь, словно она держала у уха морскую ракушку, но чем выше поднималось солнце, тем лучше Дара себя чувствовала. Словно солнечные лучи вместе с влагой ее мокрого платья забирали и переживания ночи.

Дара улыбнулась тонкому серебристому слитку смартфона, нажала кнопку разблокировки, но экран продолжал безжизненно темнеть. То ли разрядился, то ли сломался.

Мама говорила, что, если телефон упал в воду, его надо закопать в рис и крупа вытянет влагу. Но риса под рукой, разумеется, не было.

Как теперь дать знать о себе? Ведь никто не догадается искать ее здесь, посреди водохранилища.

Родня сейчас наверняка бегает по Рыбинску. Сколько дней должно пройти, чтобы можно было заявить о пропаже в полицию? И сколько времени нужно, чтобы догадаться искать ее на островке посреди моря? Хорошо хоть, что это море пресное, от жажды она не умрет. А сколько человек может продержаться без еды?

Интересно, рыбаки здесь бывают?

Бедная Чеви. Отвязали ли ее от забора?

Дара вздохнула и сунула руку во второй карман, так, на всякий случай. Вдруг там завалялся еще один смартфон, о котором она забыла. Ну мало ли.

Что-то холодное коснулось ее пальцев. Дара подумала, что это ракушка. Но нет – она вытащила из кармана Ивину привеску, двухголового конька.

Ох, Ива все-таки подарила ей оберег, хоть и говорила, что нельзя, семейная ценность. Наверное, в качестве извинения.

Дара села на камень. Мама бы сейчас заругалась: «Нельзя сидеть на холодном!»

«Ну извини, – мысленно ответила Дара маме, – стула тут нет».

И мамы тоже нет. Мама далеко, так далеко, что, кажется, она и вовсе не существует. Сейчас есть только свинцово-синяя вода и ржаво-красная кирпичная крошка мертвого города.

Дара вертела в пальцах привеску. Странно, но она запомнила ее немного другой. Без четырех утиных лапок, болтающихся на коротких цепочках.

Утром солнце скачет на конях, а вечером плывет на утках.

Дара тряхнула украшение, и оно зашелестело, словно осиновая роща в ветреный день.

И тут Дара услышала еще какой-то шум. Он нарастал, приближался. Дара обернулась и увидела на горизонте моторную лодку.

* * *

— Я нашел ее! Да, там, где вы и сказали. Она не ранена, не в шоке и ведет себя как любая девочка шестнадцати лет, к которой на остров вдруг заявился какой-то дядька, – молодой мужчина, представившийся Алексеем, улыбнулся и подмигнул Даре.

Чудак какой-то, еще и шутит. Дара опасливо покосилась на своего потенциального спасителя. Конечно, она знала, что семья ее ищет, но как они так быстро догадались, куда именно ее занесло? Было одно объяснение – Ива все-таки успела в Заручье, к фундаменту приплывшего дома, до рассвета и вернулась с ним в Рыбинск. Видимо, она и сообщила Дариным родственникам, и за ней примчался какой-то мужчина на лодке. Но какая из Ив? И почему их было две?

Спаситель показал, чтобы она забиралась в лодку. Для этого ей пришлось прошлепать по мелководью, но обувь все равно была насквозь мокрой.

Дара устроилась на сиденье и почувствовала, что мерзнет. Она даже бросила тоскливый взгляд на островную полоску Мологи. Хотя, разумеется, была рада покинуть ее. Когда Алексей уже наговорится?