Книга По краю земли, страница 37 – Катерина Ромм

Фелтона мало заботили традиции королевской семьи, и о стихийных народах он тоже нечасто задумывался, зато второй подарок Ангела – появление в мире других людей – касался его напрямую. Теперь во Флоре хватало своих сироток – Фелтон был одним из них. Однако и по сей день потеряшек уважали и непременно заботились о них. Существовали неписаные правила: например, никто не имел права удерживать детей в приёмной семье против их воли.

Фелтон, недавно сбежавший от матушки, с которой он провёл последние четыре года, до сих пор сомневался, правильно ли поступил. Она была добра к нему и ко всем своим детям. Она готова была опекать его ещё много лет. И всё же что‐то тревожило его, что‐то было неправильное в том, как она обращалась с ними – с Фелтоном и другими… Поэтому Фелтон собрал вещи в мешок и ушёл. Первые несколько дней его нестерпимо тянуло назад. Всё казалось, что он не справится в одиночку. Но это была, конечно, чепуха – до матушки он переходил из семьи в семью чуть ли не каждый месяц, и ничего.

После полудня Фелтон сошёл на обочину, постелил кофточку на траву и плюхнулся в тень высоких колосьев, чтобы передохнуть и пообедать. Хлеба с завтрака осталось достаточно, и фляжка была почти полная – красота! Фелтон прильнул к горлышку: матушка учила, что пить нужно перед приёмом пищи, а запивать во время еды неполезно для желудка.

Он поперхнулся, когда золотистые колосья перед ним вдруг задрожали и раздвинулись, выпуская на свет взрослую девушку с растрёпанными пшеничными волосами, в мятом коричневом балахоне и босиком. В руке она сжимала синие туфли с ремешками, украшенными блестяшками, – матушка называла такое «плохим вкусом», и Фелтон не мог с ней не согласиться.

Он кашлял, отплёвываясь водой и не сводя с девушки глаз.

— Извини, что напугала, – бросила она, но вид у неё был не особенно виноватый.

— Да я из-за тебя чуть Ангелу душу не отдала, – кое‐как отдышавшись, выдавил Фелтон.

— Ой, ну не преувеличивай! – Она уставилась на хлеб. – Поделишься?

Фелтон протянул ей кулёк. Он привык делиться с другими потеряшками и никогда не жадничал. Смущало только, что девушка такая большая, наверняка совершеннолетняя. В этом возрасте надо уже профессию получать, а не бродить по дорогам. И всё же он решил не судить строго: мало ли что у неё случилось. «Ангел знает, да тебе не скажет», – говорила матушка.

— Как тебя зовут? – спросила незнакомка, мгновенно проглотив первый ломоть хлеба.

— Фелтон, – сказал он, наблюдая, как она без капли смущения берётся за следующий.

— Что? Фелтон – это мужское имя, – усмехнулась девушка.

— Так… – он растерялся.

— Ну а ты девчонка.

Они посмотрели друг другу в глаза. Фелтон почувствовал, что краснеет. Он вообще легко краснел и сразу становился похожим на морковь.

— Я просто так одета, – наконец выдавил он.

И тут же, чуть ли не крича, поправил себя:

— Одет! Одет!

— Да ты не волнуйся, – спокойно отозвалась девушка. – Какая разница‐то? Ну, одет, одета.

Но для Фелтона разница была. Потому он и ушёл от матушки. Четыре года назад всё началось как игра… Тогда его легко было обмануть. Матушка учила своих дочерей скопом, школу они не посещали и с другими ребятами не общались. Но старшим разрешали иногда выходить в деревню. Прошлой осенью, когда она стала отпускать его одного, Фелтон с удивлением узнал, что в деревне матушку недолюбливают и считают сумасшедшей. А потом долго пытался понять почему. И понял.