Книга Бес с тобой, страница 136 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Устало плетусь в комнату Рины. Она тоже перевернута, но сердцу милей. Да и удобнее всегда казалась.

Чуть раскидываю погром. На каркас постели кладу матрас, и заваливаюсь спать, как есть.

Эх, спасибо хоть так…

Арина

После ночи приходит утро — неизменный порядок суток. А потом день, вечер… Ничего не меняется. Сегодня солнышко приветливо заглядывает в окно, радужно переливаются робкие лучи, но улыбка никак не желает заиграть на губах.

Последние дни живу на автомате. Дышу, жую, смотрю, говорю.

Нет вкуса в жизни. Всё пресно, уныло, безрадостно.

И к деду не пускают уже второй день. Вчера несколько часов просидела кряду, но медсестра категорически запретила. «Никаких волнений!» — Виктория радужно меня встречает, и с такой же улыбкой выпроваживает. Ей всё равно, есть я или нет.

А что страшнее, проблемы деда с сердцем — ей тоже не интересны. Она просто выполняет свою работу.

— Ему нужно хорошо поспать!

Её любимая фраза.

— Пусть отдыхает.

Чуть не разрыдалась.

Еле подавляю в себе детские слёзы и иду домой. Тем более, мне есть, чем заняться. Да. Переезд — дело нешуточное. Никогда ничего подобного не делала.

Благо помощники есть — и я радуюсь любой компании. Давид и Матвей — дурные, бесшабашные, но верные. Сомневаюсь, что разберусь с коробками, которые они собирают, но лучше так, чем одной.

Однажды, когда братья были заняты, Лёша взялся проводить.

Мы шли, болтали, а потом… он поцеловал. Я не ожидала.

Нет, видела, что он мялся на пороге. И смущение читала, но не думала, что решится. Это было легко и странно. Не сказала бы, что неприятно, но и особого удовольствия не ощутила.

Зато другое чувство со стороны давило — словно лазер, выжигающий дыры.

Лёшу не пихаю, не шарахаюсь, — что я, дура шуганная? — но, упираясь руками в его грудь, отстраняю:

— Прости! До свидания, — ретируюсь в лавку, даже не осмотревшись, может машина Беса стоит где-нибудь у обочины? Вдруг не померещилось, что следят за мной.

Закрываюсь наглухо… Вечером прибегают братья, и вечер проходит по обыкновению шумно, весело и сборочно.

Лёша тоже порывается записаться в помощники, но я не горю желанием его впускать в свою жизнь. Это слишком интимно как-то…

Поэтому отказываюсь. Тем более ребята сразу ощериваются.

Но однажды даю слабину своим убеждениям. Решаюсь пустить Лёшу.

На самом деле я просто боюсь одиночества, пустоты и звона тишины, в которой слишком много Беса и моих мыслей о нём. Лучше в компании. Правда, посиделка недолгой оказывается. Настрой у Лёши не помогать, а как можно более тесно познакомиться. Для меня это становится неприятной неожиданностью.

Вроде нейтрально держусь, ухаживаю — чай, бутерброды, конфеты, печенье… мысли предательски в сторону Димы сворачивают, и когда выныриваю из мира грёз, оказываюсь в объятиях Лёши. Прижатой к обеденному столу. Не сразу нахожу, как отбиться. Да и врасплох ловит.

Смотрю на Лёшу, он нависает… целует. От нехватки воздуха голову ведёт. Цепляюсь за парня, а он жест по-своему считывает, и уже следующий миг я на столе сижу. Парень легко задирает подол школьной формы. Уместившись между моих ног, возражения проглатывает поцелуями. Но я не теряюсь в его руках и не горю от желания, поэтому настойчиво вырываюсь. Пихаю в грудь и даже бью по щеке:

— Тебе пора, — голос дрожит решимостью, рука горит и чешется. В ушах до сих пор звон от прописанной оплеухи.