Книга Бес с тобой, страница 39 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Конечно, — кивает зажато. Чмокает деда в щёку, а проходя мимо меня, бросает искоса вдумчиво-колючий взгляд.

Торможу рукой — Арина чуть шарахается, избегая прикосновения. И так откровенно обвиняет взглядом, что плююсь в сердцах.

Бл*, шуганая стала! Хреново!

Быстро из верхнего кармана выуживаю пятихатку, — заначки по разным рассованы, — и протягиваю мелкой:

— Кофе, пирожок… и себе шоколадку.

Примирительно. Все девочки обожают шоколад.

— Я не люблю сладкое, — недовольный прищур.

— По тебе видно, — проглатываю очередную колючку мелкой, — тощая, злая, — пытаюсь смягчить момент. — Пора начинать!

— Хорошо, — неправдоподобно смиренно забирает купюру Арина. — Ну тогда вам пирожок… со сгущёнкой.

— Я не люблю сладкое, — морщусь.

— Пора начинать, — приторно улыбается девчонка.

— Мелкая, — суживаю угрожающе глаза, — язвительность тебе не к лицу.

— Правда? — Арина обиженно поджимает губы. — Зато, видимо, лишние килограммы будут кстати, — неопределённо мотнув головой, уходит.

Вот же… зараза!

Сладкая, маленькая зараза.

Когда остаёмся одни, тишина звенит какое-то время.

— Я согласен на любые условия, — голос Исмаила Иосифовича чуть дрожит. — Только внучку не троньте.

Удушливо скребёт совесть, но нелепое чувство затапливаю реалией жизни — Пастор не оставит их в живых, если земля не будет принадлежать ему.

— Разумная мысль, — кидаю безлико. — Жаль, сразу не пришлась по вкусу.

— Не думал, что так низко, — запинается старик. Сокрушённо качает головой, тяжко выдыхает: — Воевать с детьми — методы уже даже не фашистов. У них хотя бы были цели — идея чистой нации, а у вас…

Теперь во мне бушует гнев. Я, как закипающий вулкан, а что неприятнее — с Коган согласен.

— Вас предупреждали. И не раз, — удерживаю спокойствие.

— Я подпишу, — твёрдо вторит Исмаил Иосифович. — Арина — хорошая девочка, которой пришлось несладко… Поэтому вас рядом быть не должно!

— Разумно, — киваю ровно, — только… — секундная пауза, — я внучке вашей пообещал кое-что. — Даже сам не понимаю, на кой это говорю. — Пока вы будете в больнице, я должен за ней присмотреть!

— Зачем вы такое пообещали? — не сводит пытливых глаз Исмаил Иосифович.

Знал бы я…

— Было нужно в доверие втереться, — отчасти правда: обелять себя не собираюсь.

— Смотрю, — с горечью, — у вас это вышло. Что странно, — добавляет задумчиво, — при всей наивности и хрупкости Арина видит людей, как и я — насквозь. Хотя, — тяжко переводит дух, — я в вас тоже ошибся.

Ни на секунду обидно не становится. Коган говорит правду. А на неё грешно обижаться.

— Насколько понимаю вашу занятость и специфику работы, — строг Исмаил Осипович, — вам некогда выполнять обещания, — судя по тону, он мне помогает найти оправдание. — Если учесть частые командировки…

— Я привык выполнять свои обещания, — обрываю — мне не нужна помощь «слиться». — А я дал обещание, — повторяю мрачно. — И не только ей. Сотрудники отдела опеки к вам в гости нагрянули, ну мне и пришлось… Заверить, что вы меня оставили присматривать за ней.

— Ничего страшного, я позвоню, — выискивает очередной довод от меня избавиться старик. — Ну или они сами придут… — перебирает варианты.

— Возиться с документами долго и крайне сложно, — в свою очередь пытаюсь донести мысль до Когана, — поэтому мы с Ариной продумали вариант сокрытия её на какое-то время. Пока вы не выйдете из больницы, или пока ей не исполнится восемнадцать!