Книга Бес с тобой, страница 51 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Ого, — присвистываю восхищенно. Аря чуть тушуется.

— Я не сильна в этой стилистике и столь узкой специфике орнаментов, но, кажется, там чуть по-другому должно быть… — заканчивает опять так, словно боится, что отругаю.

— Отлично! — киваю удовлетворённо. — Куплю тебе машинку, краски, иглы — всё поправишь.

— Что? — вытаращивает Арина. Парни на места оседают, так ни слова больше не сказав.

— Ага. Рана заживёт, и её нужно будет… как-то закрасить. А теперь, — серьёзно на парней уставляюсь, без намёка на благое настроение: — Давид и Матвей, скажите мне, — начинаю спокойно, но голос наливается сталью, — какого х*, вы ночью к Арине ходите? — тяжело и внушительно получается.

— Дядя Дима, — жалобно тянет Рина, но я её затыкаю коротким жестом, продолжая сканировать подростков.

— Мы пришли помочь подруге, — разводит руками Давид, обзаведясь крутыми яйцами. — Если вы не заметили, Аря — хрупкая девушка, и такую тушу… — намёк на меня и жест в туже копилку.

— Тем более без чувств, — подпевает Матвей, — ей дотащить до комнаты было просто невозможно!

— Так что, — ядовито кривит лицо Давид, — «Спасибо», уважаемый, говорить нужно, а не рычать и что-то требовать!

Ответ убедительный. Принимается! А наличие желчи и гонора — ничуть не обижает. Наоборот, вызывает уважение. Прибежать за несколько кварталов ночью на выручку к подруге… Золотые парни. И если бы не странное желание их убить, вот не нравится мне, что они на горизонте маячат возле мелкой, — то я бы даже был к ним душой расположен.

— Супер! Молодцы! Похвально. А теперь, — кивок на дверь кухни, — сдулись, пока я вам не навалял!

— Дядя!!! — возмущению Рины нет предела. Она даже поднимается из-за стола.

— А с тобой разберусь, как только этих выпровожу.

И опять многоговорящий взгляд на парней кидаю:

— Вы ещё здесь?

— Да мы тебя… — Нахохливается Давид, сжимая кулаки, позади Матвей тоже адреналином топится, но Арина благоразумно их одёргивает:

— Мальчишки, прошу, не надо! — между нами стеной становится, на глазах едва слёзы не блестят.

— Блин, в следующий раз, — бурчит Давид, покидая кухню, — тысячу раз подумаю, прежде чем выручать тебя.

— Ага, — соглашается брат, спеша за ним, но напоследок одарив меня пренебрежительным взглядом.

Рина осуждающе:

— Как вам не стыдно, — сокрушённо и это отнюдь не мальчишкам, а мне. Вот так тебе, дядя Дима! Получи от мелкой… болото укора! — Они помогли, а вы хамите, — напоследок понукает, словно я нерадивое дитя, и торопится за друзьями.

Стою в недоумении — что не так сделал? Где дал маху?

Особо не прислушиваюсь к тихой перебранке молодёжи, но отмечаю характерный перелив колокольчика, шелест приближающихся шагов.

Сажусь за стол, отпиваю напитка из чашки хозяйки. Морщусь и отодвигаю прочь — холодный и не вкусный.

— Не ожидала от вас такой грубости, — осуждающе ворчит Рина. Обиженный взгляд прямо с порога кухни.

— Мелкая, на меня возложена непосильная роль надсмотрщика, которым никогда не был. Тем более присмотра за очаровательной девицей переходного периода… А за ней, как понимаю, вагон и тележка воздыхателей маячит. Так что привыкай и не осуждай… Я пока не разобрался в мелочах и нюансах. Да и, по сути, у меня и семьи-то не было. Поэтому поступаю так, как подсказывает инстинкт. А они у меня неплохо натасканы на выживание. И сейчас один из них подсказывает — «К мелкой по ночам не один парень в гости ходить не должен!» — категорически, и даже повышая голос.