Книга Бес с тобой, страница 87 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

С документами возимся недолго… Мне их ещё Исмаилу Иосифовичу на подпись…

Не знаю почему, но не устаю от девчонки. Порой прихожу, вымотанный под завязку. С очередной разборки, стрелки, делового разговора с мыслью — упасть и уснуть, но вижу грустное лицо мелкой, и меня начинает одолевать желание поднять ей настроение.

Без лишнего запала узнаю, что да как, хочет ли куда-нибудь, но Арина ещё больше грустнее.

— Нет, спасибо. Только по деду соскучилась.

Бл*!!!

Я конечно спаситель, но не супергерой.

Немного болтаем ни о чём, и ухожу к себе.

Некоторое время бездумно пялюсь в потолок, а потом набираю Юльку.

— Поехали, — даже не заглядываю к мелкой в комнату. Просто стучу в дверь. Пока обуваюсь, Арина уже тоже суетится в коридоре. Вот так уже приучилась — ни задержки, ни глупых вопросов. Доверяет.

На этом душевный порыв обретает предательский оттенок мудачества, но я умело его задвигаю в отсек «Персональный ад».

— Это что, больница? — сама очевидность Арина. Мы останавливаемся на парковке, противоположной больничному паркингу. Девчонка хмурит брови, недоумённо оглядывается.

— Ну ты же ни в кафешку, ни на шопинг не захотела. Просила к дедушке.

— Дима, — порывается ко мне с объятиями мелкая, но вовремя останавливается. Глаза испуганно таращит, кулачки к груди прижимает, а взгляд… Бл*! Сделайте мне лоботомию немедля!!!

— Умница! — киваю чётко, будто ставя точку. Рад, что она сама стопорнула, а то меня клинит на её реакции. Кажется, подсел на неё откровенно. Настоящая, чистая наркота и то меньше шибает, чем эмоции мелкой.

Наверное, я потому и перестаю быть нормальным в своей роли благодетеля. Не порыва ради — спасти семейство Коган, а чтобы вновь и вновь упиваться радостью и счастьем Арины. Она щедра этим. Делиться, не задумываясь над последствиями и не жалея.

А зря.

Я пью… Но мне мало.

С каждым разом дозу хочется увеличить.

По дороге к приёмному покою набираю Юлю:

— Мы на месте.

— Жди, я сейчас.

Уже в приёмном покое терпеливо сидим несколько минут. Добропорядочный персонал допытывается, к кому и что беспокоит? И когда банальное: «К нам сейчас выйдут», — не срабатывает, и дородная медсестра в белоснежном халатике начинает распинаться, что это не место для ожидания в ночное время, появляется Ильина.

— Светлана Леонидовна, здравствуйте! — кошкой мурча, обнимает тётку Юля. Медсестра-следователь отвечает улыбкой, а потом на нас с Ариной косится:

— Твои что ли? — догадливо мотает головой.

— Угу, — сухо кивает Юлька, — пропустишь? — строит жалостливую моську.

— Ты же знаешь, что нельзя, — канючит тётка, но больше для набивания собственной значимости, чем отказывает.

— Светусь, очень нужно, — приобнимает, голос понижает настолько, что не слышу даже шёпота, но судя по лицу дородный медсестры, аргументы веские. Тётка смягчается.

— Ладно, только недолго и тихо, — добавляет значимо. — Как тень, — это нам с Ариной и пальчиком пригрозив.

— Угу, — рьяно кивает Аря, а медсестра с места не отходит. Меня взглядом гипнотизирует. Несколько секунд соображаю, какого хрена ей нужно — бабло, улыбка, по заднице, — а когда догоняю, рапортую:

— Так точно, товарищ Светлана Леонидовна!

— Юморист? — подбочениваясь, сощуривает тёмные глаза тётка.

— Да как можно? — продолжаю паясничать.

Юлька дурашливо шикает. Тётка расслабляется — дружески фыркает, Арина молча сотрясается, а потом вроде хрюкает, чем вызывает всеобщее удивление. Даже забываю про тётку и шутки. Рина краснеет. Ладони ко рту прикладывает. Глазищи огромные, как блюдца.