Книга Игрушка подводного Принца. Часть 1, страница 2 – Александра Ермакова

Конечно, а кто ещё?! Не отец ведь, а будущий муж!

Будущий!

Да, наше будущее уже решено было несколько лет назад. Ещё, с нами была мать, и тогда родители обоих семейств заключили соглашение, что дети их династий, влиятельных фамилий, обязаны пожениться!

Мне было двенадцать, кода я увидела Стэфана вживую, чуть не умерла от счастья, восторга и бури чувств. Стояла, открыв рот, и не верила чуду. Парень был ошеломительно хорош собой. Стройный, модельный, ухоженный, изысканный — красавец! Известный тусовщик и уже тогда звезда престижного университета. Недаром по нему умирало всё побережье девчонок… впрочем, не только наше. Радмински-младший личность известная, и если учесть, что завидный холостяк только набирал обороты и популярность в высших кругах, мне показалось настоящей сказкой породниться с таким человеком. Не просто породниться, а стать его женой!

А вот я… не произвела на него подобного впечатления.

Ещё бы — невысокая, полненькая, серой внешности. Нет, я вполне миленькая, но до уровня Стэфана мне было далеко, как, впрочем, и до всего нашего с ним окружения. Девчонки и парни следили за лоском, модой. Без причёски даже из дому не выходили.

Я в этом была чуть проще, хоть и следила за собой, но больше придавала значение учёбе и дружбе. Бойкая, веселая, общительная хорошистка. Светло-русая, курносый нос, жуткие губы — большие и вечно обветренные… Только глаза у меня ничего такие — цвета летнего, спокойного неба. Сапфиры… так называл их папа, с нежностью оглаживая абрис лица и глядя на меня с любовью, которую ощущала с щемящей тоской. Глаза — самое красивое и яркое, что есть во мне, единственное, что унаследовала от матери — знаменитой модели и талантливой ведущей популярного развлекательного шоу. Такой великолепной, успешной и, увы, холодно бесчувственной, просто не умеющей любить. Это я знала с младенчества, хоть и до последнего надеялась, что сердце родительницы когда-нибудь пробудится и мама наконец проявит то самое материнское тепло и любовь, о которых столько пишут и говорят. Но этого не случилось, ни в детстве, ни в отрочестве, ни когда мне исполнилось семнадцать. Я была её самым главным разочарованием и, пожалуй, единственной неудачно в жизни, ведь в остальном, кроме глаз, пошла в отца — невысокая, склонная к полноте, невзрачная. Она не стеснялась своего неудовольствия по этому поводу, и я не раз слышала: «Бедной девочке с ЭТИМ жить. Жаль, мои гены не смогли победить твои, благо у нас есть деньги, и чуть позже, Мира сможет подправить все неудавшиеся части тела. Главное, она разумна и не комплексует, а так бы я была совсем удручена».

Обижалась ли я? Ещё как… в начале…

Комплексовать? Где-то глубоко внутри, конечно я комплексовала — ещё бы, при такой матери и модельном окружении, но быстро смекнула, что ничего хорошего от собственных тараканов не будет, поэтому научились жить с тем, что имела. В конце концов, внешность и худоба — не самое важное. Я умна. Умею дружить… Не пропаду!

Поэтому трезво себя оценивала и не тешила надеждами на невероятное: не мечтала, что Радмински-младший опешит от счастья. И он не опешил! Но была рада, когда Стэфан не скривился, меня увидев, хоть и был предельно сух:

— Как скажешь, отец, — кивком дал согласие.

С тех пор прошло много лет.