Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 29 – Александра Ермакова

На дисплее высвечивается «Александр». Кривлюсь, но проигнорировать не могу — Никитин для меня как папуля. Только очень усердный, настырный, не понимающий, что девочка выросла и хочет тишины, покоя.

— Витуль, ангел мой, — укоризненно понукает Никитин, даже не поздоровавшись. — Как так можно?

— Саш, — протягиваю заискивающе. — Ты же понимаешь — миллион дел, все не до встречи…

— Не будь дурой! — рявкает Александр.

Замираю — никогда раньше такого не позволял. Видимо, совсем плохо себя веду. Закусываю губу, сгорая от стыда. Все забоятся обо мне, а я…

— Костя звонил, — негодует Никитин, — сказал, что опять была угроза. Больше нет отговорок, ангел мой. Все оставшиеся на сегодня встречи — прочь, — тоном, не терпящим возражений, чеканит в трубку. — Через тридцать пять минут на Площади восстания семь. Цокольное помещение. Вход с торца. Охранное агентство «Жизнь». Если опоздаю, на ресепшне назови мою и свою фамилию и скажи: назначена встреча на шестнадцать часов с Зепар Андреем Влацловичем, — скороговоркой тараторит Александр. — Постараюсь успеть. Отговорок не принимаю. Не прейдешь, ангел мой, все расскажу Вадиму и собственноручно притащу охранников.

Только открываю рот, подыскивая вескую отмазку, в мобильнике уже пиликают быстрые гудки.

Блин! Шантажирует, и ведь получается. Мужу нельзя волноваться. Здоровье идет на поправку, волнение может опять подкосить. Чего ломаюсь-то? Мне же на благо. К тому же что страшного в охраннике?.. Пусть рядышком ходит и защищает, когда потребуется.

Нажимаю кнопку селектора:

— Мила, отмени на сегодня все встречи. Оксане Владимировне скажи, что сейчас к ней забегу сама.

Выключаю селектор. Поспешно встаю, на ходу подгребая папку документов для Лучковой. У дверей на миг останавливаюсь — снимаю с крючка плащ и сумочку. Скоро цокая каблуками, пересекаю приемную:

— По делам, — кидаю секретарше. — Когда буду — не знаю.

Сворачиваю к кабинетам менеджеров и притормаживаю у дальнего. Не удосуживаясь постучать, открываю дверь. Простенький, но очень уютный кабинет в пастельно-сиреневых тонах со светлой мебелью и большим окном на ближайшую кафешку «Чашка».

— Оксана, — тороплюсь к работнице. Лучкова слегка растеряна, хлопает ресницами и быстро прощается, с кем говорила по мобильнику:

— Перезвоню, лапуля, — поддается вперед, на щеках играет смущенный румянец.

— Дел невпроворот. Хотела тебе все разжевать, — не интересуюсь личными делами помощницы, больше волнуют собственные, — но боюсь, нет времени. Я тут приготовила для ознакомления кое-какие документы. Сегодня очень занята, а завтра ты уедешь. Изучи, чтобы быть готовой во все штыки. — Шмякаю на стол подчиненной увесистую папку и спешу прочь. — Завтра перед вылетом встретимся, — бросаю, скрываясь за дверью.

[1] Люди племени боджанги верят, что крокодил является священным животным, которого нельзя обижать, так как он ниспослан на землю небесами. Вреда им не причиняют, и крокодилы, якобы, тоже соблюдают нейтралитет.

Перед омовением и во время него шаманка из боджангов произносит заклинание, похожие на пение и стон, и предупреждает, что обряд возымеет эффект только в том случае, если супруги будут верны друг другу. Колдунья не берет денег с туристок, ни под каким предлогом, но может принять в подарок отрез ткани или шоколад. Боджанги считают, что если они будут брать деньги у туристов, то целительные качества Священного озера Крокодилов исчезнут. Омовение многим помогает. Некоторые уверены, что странный феномен объясняется самовнушением, но, тем не менее, к озеру в глуши тропического леса постоянно увеличивается поток туристов.