Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 350 – Александра Ермакова

Умолкаю, на лице Витки отражается не отвращение или злоба — сочувствие:

— Так сильно меня ненавидел, что изучал?..

— Знал бы ответ, не делал бы глупостей! — бурчу под нос и опускаю голову. — Не мог отпустить. Должен был находиться рядом… — опять иду, лишь бы не видеть ангенессу. Совесть удивительным образом вновь пытается уколоть побольнее. Черное дерево остается позади. Ускоряюсь, хотя конца пустоши не вижу.

— А зеркальце?.. — меняет резко тему Ивакина, даже на миг сбиваюсь с шага. — Я, так понимаю, ты был хорошо знаком с этим предметом. Откуда? — настаивает, с ледяным спокойствием, не отставая.

— Это мой подарок Алберите, — выдавливаю нехотя. Неудобная ситуация, щекотливая. Кошусь. Витка бледнеет, прикусывает губу. Поясняю: — На небольшой юбилей. Попросил одного умельца-колдуна, вот он и сотворил красоту.

— Это жестоко, — отзывается беспристрастно Ивакина после минутного затишья. — Подарок одной дарить другой.

— Ты о чем? — непонимающе уставлюсь на Витку.

— Зеркальце мамы оказалось у меня… — пожимает равнодушно плечами Ивакина, но в жесте столько невысказанного негодования, что невольно оправдываюсь:

— Но не я же тебе его дарил, — мотаю недоуменно головой. — Вадим! Я бы не посмел! Когда сломалось, лишь отремонтировал и вернул. Хотя, не знаю, что ты так расстраиваешься?! — снова перехожу в нападение. — Подобное бывает сплошь да рядом. Драгоценности переходят по наследству, перепродаются, передариваются…

— Да, — кивает отчужденно Ивакина и растворяется в серости межпространства.

— Вит! — ору, что есть мочи, обернувшись. Долгое эхо несется по выжженному полю. Чернеющее дерево вмиг оголяется — в небо взвивается облако крылатых теней. Ни черта себе! Умолкаю от безысходности — некогда семья, затягивает небо пасмурной тучей. На глазах темнеет: — Не понимаю, чего тебе надо? — шепчу упавшим голосом.

Обвожу взглядом местность: пустошь сменяется на заснеженные завалы. Холода не ощущаю, но от белого немного рябит в глазах.

Подхожу к краю — оказывается я на вершине. Снег девственно чистым покрывалом устилает огромную гору сверху донизу. Тропы нет, если только скатываться или по выступам ползать.

— Женщины любят романтику, — смутно знакомый голос заставляет оглянуться. Невысокий мужчина в теплой спортивной куртке, зимних брюках и высоких сапогах. Пробирается ко мне бодро хрустя снегом и увязая по колена в сугробах.

— Тебе чего надо? — недоуменно смотрю на Сергея и нехотя помогаю выбраться из очередного снежного плена по торс. — Пришел обвинить в своей смерти, а заодно лекцию почитать: как любить и быть любимым?

— Не ерничай, Зепар, — отряхивается мужчина. — To, что я молод, не говорит, что глуп. Да, я не такой как ты. Не имел стольких женщин, но что успел уяснить: они любят честность, романтику и ухаживания…

— Слушай, — немного оторопеваю, — ты прожил-то… всего ничего.

— Ну и что! — обрывает Сергей и дружески хлопает по плечу. — Зато очень хорошо знаю, что любит Вита. Она нежная, чуткая, ранимая, даже не смотря на свой характер начальника.

— Спасибо, конечно, но мы с ней сами разберемся.

Что-то больно много советчиков в межпространстве. Надо их палкой погонять или вызволить, а то… пригрелись, тет-а-тета не дают сделать.

— Да я… чего, — грустнеет Сергей и пожимает плечами. — Просто хотел сказать, что с Витой нежнее надо обращаться. Открыть душу, а то она… — заминается, опасливо оглядывается и понижает голос, точно не хочет быть услышанным другими: — Плохо ей тут.