Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 355 – Александра Ермакова

— Ты мог погибнуть.

— Больше переживал за конечный результат.

— О, да, — морщится Витка. — Для большей убедительности делал вид, что самое настоящее зло — это ты. Жаль, что поняла твою задумку поздно.

— Вообще не должна была понимать. Я знал, на что шел. Специально провоцировал на ссору. Ты кричала: «ненавижу, что б ты сдох»…

— Помню, — бубнит Витка. — А ты ответил: «Надеюсь, не забудешь и перестанешь…»

— Глупить, — добавляю за Ивакину.

— Но ты и мной рисковал, — уставши шепчет Витка. — Вадим мог убить меня.

— Ерунда. Я тебя тренировал. Знал, что сможешь этого идиота одолеть.

— Очень самонадеянно и абсолютно не к месту. Я слабая, ты не раз об этом говорил. Наши занятия… — встряхивает головой Ивакина. — Сколько помню, ты вечно ругался за мою немощность, никчемность.

— Вит, — чуть смягчаюсь, хотя правда дается нелегко, — нахваливать — тоже не вариант. Ты бы расслабилась, и уроки пошли бы прахом. А так у тебя был стимул — попытаться стать сильнее и в экстремальной ситуации показать, чему научилась…

— умолкаю. Витка обращается сталактитным монументом и спешно рассыпается мелкими кристаллами.

Секунду прихожу в себя. Наша с Ивакиной игра порядком надоедает. Скажи то, не знаю, что, пойди туда, не знаю куда. Устал по горло! В следующий раз выскажу все, что думаю.

Чертыхаясь, продолжаю путь. Перескакиваю широкую трещину, взбираюсь на выступ. Останавливаюсь перед отвесной стеной. Недолго думая, бью, что есть сил. Снежная поверхность с хрустом щербится. Еще удар. Паутина из трещин разрастается. Еще мощный удар — кулак с легкостью пробивает маленькую дыру. С большим запалом пинаю. Вскоре уже расчищаю проем и протискиваюсь на другую сторону.

Обрыв! Гладкий, покатый, глубокий. Вот бы сноуборд, лыжи или другую спортивную снасть, а то далековато и как вариант приходит только: сесть на зад и катиться.

Что ж… Ивакина с больным воображением без устали выстраивается передо мной испытания. Интересно, она получает от этого удовольствие? Хотелось бы верить, что да! В противном случае, не понимаю, какого хрена, она столько меня истязает?

— Мне нравится, что отвечаешь на вопросы, — рядом со мной материализуется Витка. Во взгляде печаль, губы подрагивают, точно еще секунда и Ивакина разревется.

Твою мать! Это уже раздражает не на шутку. Истерические перепады настроения Витки выводят из себя, а что ужасней — заразные, передаются мне.

* * *

— Замечательно! — хищно ухмыляюсь без особой радости. — Только признаний не жди, молить тоже не буду. Ты пойдешь со мной, рано или поздно. Мы созданный друг для друга. Знаю, раньше пытался отрицать, но теперь уже смирился. Зарекался держаться дальше, но… Моя жизнь без тебя впустую. Хочу быть рядом!

— Звучит искренне. Надеюсь, правду говоришь? — прикусывает губу, не сводя с меня огромных глаз.

— Я всегда говорил правду, — внутри клокочет обида, от негодования даже начинаю закипать.

— Но искренность не всегда с правдой заодно, — задумывается Ивакина.

— Да, а чувства порой вынуждают исказить правду!

— Думала, ты неспособен на чувства…

— Чувства?.. — тяну с нарастающей злостью. — Чувства?! — уже гневно вибрирует голос. — Ивакина, да из-за твоей глупой выходки… — осекаюсь, не зная, как еще назвать, ее жест самопожертвования. Неопределенно машу рукой: — Нелепой смерти… Я лишился всего, о чем мечтал! Мои надежды на воссоединение с семьей рухнули в одночасье! — отрезаю сурово.