Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 77 – Александра Ермакова

— Время закончилось! — звучит приговором, поднимаю глаза на Андрея. Зепар будто хищник, в два шага оказывается рядом. Закричать не успеваю — рывком хватает за запястье и тащит из раздевалки. Поспеваю с трудом. Скачу на одной ноге, перехожу на обе, но с прихрамыванием, удерживая кроссовок в руке:

— Я на тебя в суд подам, — лютуя, выдавливаю сквозь зубы. Прекрасная мысль! Гениальная! Как раньше не догадалась? Давно пора… вот только мне до полиции не добраться. По телефону не сообщить — все звонки прослушиваются, да и некогда — Андрей все время рядом. В яростном запале тараторю: — Выиграю дело, буду навещать в тюрьме, и добивать: ну как тебе в неволе? Хочешь еще кого- нибудь охранять? Силу показать?

Зепар ни на секунду не останавливается:

— Не уверен, что до суда доживешь, — колкость сухого ответа неприятно режет.

Хам! Нет, он не хам — испорченный подонок, скотина!

Радует, что по дороге никто не видит моего позорного шествия. Коридор пуст, а минуя залы, усматриваю: подопечные усердно занимаются в залах и на выход не смотрят. Андрей на ходу распахивает дверь в «малый», где обычно тренировалась со Стасом. Грубо толкает меня внутрь и, зайдя следом, щелкает замком. Шумно выдыхаю, — слава богу, нет блондинки с инструктором, — и сразу же напрягаюсь: а зачем затворил?

Нервно оборачиваюсь, быстро надевая второй кроссовок:

— Ты не тренер, а садист с больным, воспаленным альтер эго, — пячусь, выплевывая с ненавистью каждое слово.

— Тебя это беспокоит? — до омерзения невозмутим Андрей. Подступает с ленцой и нерасторопностью барина, знающего, что в своем доме он всевластен.

— Да! — не сдерживаю крика и неожиданно упираюсь спиной в ринг.

— Тогда вали прочь, — коротко кивает на выход. — Если сможешь… — добавляет многозначительно, уголок губ криво ползет вверх. Настораживаюсь. Кошусь на дверь — спасительную и такую непосильно далекую… Смотрю на Зепара. Черт! Еще пару раз шагнет, и я в плену. Понимаю всю абсурдность надежды на спасение, но она теплится:

— Выпустишь?

— Рискни.

Скотина играет! Тоже мне загонщик нашелся! Ненавижу…

— Ты сильнее, не выпустишь, — мямлю поглядывая то на тренера, то на выход.

— Разве ты хочешь уйти? — вскидывает бровь Андрей.

— Да… — бормочу невнятно, сознание подленько насмехается: «Да, да, да… именно потому уже выбежала из зала и спешишь в раздевалку».

— Не уверен, — самоуверенно хмыкает Зепар. — Давай, иди. Я даже рук не распущу… — неспешно убирает руки за спину, но в совете столько угрозы и скрытого предупреждения, что сжимаюсь сильнее.

— Маньяк! Может, это ты меня пытаешься убить?

Андрей закидывает голову и громко смеется — впервые вижу, его такую реакцию. Даже замираю на секунду — низкий бархат щекочет слух, в груди теплеет, в животе предательски трепещут бабочки.

— Конечно! — звучит искренне хохот. Зепар останавливается напротив так близко, что ощущаю нестерпимый огонь.

Краснею, удушливо вздыхаю, озираюсь, ища спасения, тереблю горловину футболки, будто специально врезающуюся в кожу. А обжигающе холодный перстень на груди, вот-вот оставит ожог на пунцовой от жара плоти.

— Поэтому, — возвышается надо мной Андрей, — не сделал этого раньше, хотя возможности было выше крыши, и только сейчас решил довершить начатое до конца.

Истерика побеждает.