Книга Друид. Тайные тропы, страница 54 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Лиза чуть улыбнулась.

— Ты страшный человек, барон.

— Я расчётливый человек, Лизавета. Это разные вещи.

Она ничего не ответила и снова склонилась над Костей. Принесла ему некоторые травы, чтобы облегчить состояние – это должно было выиграть немного времени.

Парень дышал тяжело. Один раз его тело дёрнулось, словно через него прошёл слабый ток. Лиза тут же оказалась рядом, придержала за плечи, дождалась, пока судорога утихнет.

Потом она принялась оказывать помощь спящей Марине. Подготовила травы, помогающие вывести яд. Положила на лоб холодное полотенце, чтобы чуть сбить температуру.

Затем с помощью Степана и Архипа, которые приволокли носилки, мы отнесли пострадавших в гостевые комнаты. Положили в кровати, и Лиза продолжила хлопотать над ними.

Я же смотрел на всё это и параллельно прокручивал в голове другую мысль. Никольский трутовик не должен давать такое облако. И не должен расти таким идеальным кругом. А тем более убивать взрослого мужчину за три-четыре часа. Всё это – сильные отклонения от нормы. Слишком сильные, чтобы быть случайностью.

У этих отклонений могло быть три объяснения, и пока я не выбрал ни одно из них.

Первое – Тенелист. Спираль его влияния расширяется, и на её передних рубежах могли появиться новые ловушки. Тенелист напрямую грибы не выращивает – но может создавать условия, при которых паразитарная флора расцветает там, где раньше не выживала. Однако это место очень далеко от логова Тенелиста.

Второе – «иголки». Те самые точечные аномалии, о которых говорили студенты. Гриб мог вырасти прямо на «игле» и впитать её энергию. Это объяснило бы и плотность облака, и геометрию круга. Версия правдоподобная.

Третье – печать. Древние границы рода Дубровских, которые я восстанавливал не так давно, могли где-то ослабнуть. Если печать на каком-то участке леса просела – туда могла хлынуть аномальная энергия и насытить собой грибы. Но я не чувствовал, чтобы печать где-то прохудилась. Хотя я и точечные аномалии не чувствую.

Третий вариант мне нравился меньше всего. Потому что если печать ослабла – значит, моя собственная защита пробита. И тогда мне сегодня же ночью, после того, как Костя выкарабкается, придётся идти на проверку.

Через час дверь распахнулась, и в комнату ввалился Левачёв.

Запыхавшийся, потный, в его волосах застряли еловые иголки и какая-то паутина. Куртка расстёгнута, рубаха под ней мокрая до самых рёбер. В руках – сложенный лоскут его собственной нижней рубашки, аккуратно завязанный узелком. Узелок мягко светился белым.

— Нашёл, – выдохнул он. – Сразу нашёл. Вот всё, что смог унести в одной горсти.

Он протянул узелок Лизе. Она подошла, осторожно – почти благоговейно – развернула ткань.

В комнате стало светлее, потому что серебролист продолжал светиться.

— Спасибо, – сказала она Игорю, не отрывая взгляда от травы. – Сегодня ночью ты спас жизни своих друзей. И может быть, ещё чью-то. Этого мне хватит надолго.

Игорь стоял у двери молча. А Лиза работала быстро. Несколько листьев в ступку, растереть. В котёл – горсть растёртой кашицы, ложка мёда, щепоть соли, ещё что-то из её собственной баночки на полке. Помешать. Снять с огня. Процедить в маленькую глиняную чашку.

Через четверть часа отвар был готов. Густой, белый, чуть мерцающий в полумраке помещения.