Книга Друид. Пламя и кровь, страница 26 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Надежда.

— Всеволод, – голос Виктора дрогнул. – Ты хочешь сказать, что обратный процесс… возможен?

Я посмотрел ему в глаз. В тот самый – единственный зрячий. И увидел в нём то, что видел раньше только у себя. Отчаяние, загнанное в угол. Задавленное, спрятанное под бронёй цинизма и опыта, но живое. Готовое вспыхнуть при первом же поводе.

Мне не хотелось давать ему ложную надежду. Потому что ложная надежда – хуже, чем никакой.

Я качнул головой.

— Прошло слишком много времени, Виктор. А те деревья заразились совсем недавно. Скверна не успела проникнуть глубоко. Твой брат… Я не знаю, что там осталось от него. Мутация, которая длится столько лет, может быть необратимой

— Но ты можешь попробовать, – констатировал он.

Я вздохнул. Хотя и сам пришёл к такому же выводу недавно.

— Могу. Но результата не гарантирую. Я даже не знаю, подействует ли моё заклятье на человека, превращённого проклятием. Деревья – это одно. Человек – совсем другое. Тем более проклятый.

— Мне достаточно твоего обещания, – Виктор отвернулся. Плечи его дрогнули – едва заметно, на долю секунды. Потом он справился с собой. Повернулся обратно, и его лицо снова было прежним: жёстким, обветренным, с привычным прищуром. Но глаз – единственный уцелевший – блестел иначе.

Я кивнул. Что тут скажешь? Слова были бы лишними.

— Разберёмся, – только и произнёс я. – Обещаю: когда придёт время, мы пойдём за ним вместе.

Виктор коротко, резко кивнул. Развернулся и ушёл в дом. Я его не окликнул. Человеку нужно побыть одному. Переварить услышанное.

После обеда я вновь собрался в дорогу. На сей раз – в Васильевку. Целебный источник требовалось подвести к выгоревшим участкам леса, а для этого нужны были рабочие руки и плотницкие навыки.

Слава, разумеется, снова увязался со мной. После утренних приключений здоровяк, похоже, решил, что отпускать меня одного куда бы то ни было – дурная примета.

Васильевка встретила нас привычной картиной: покосившиеся заборы, ленивые куры на пыльной дороге, бабы у колодца, мужики на завалинке. Мирная, сонная деревушка, в которой, казалось, время остановилось лет двести назад и с тех пор не двигалось.

Плотника я нашёл не сразу. Сперва обратился к старосте – тот развёл руками и сказал, что единственный путный мастер в деревне – Гаврила Лузин. Живёт на дальнем конце, у оврага.

Гаврилу мы отыскали за его избой, где тот строгал доску. Невысокий, жилистый мужик лет сорока, с рыжеватой бородкой клинышком и хитрыми, прищуренными глазами. При виде нас он отложил рубанок, вытер руки о передник и поклонился – коротко, без подобострастия.

— Здгавия желаю, багин, – произнёс он. – Чем могу служить?

Картавил Гаврила знатно. Буква «р» давалась ему с таким трудом, что он, казалось, каждый раз вступал с ней в личную схватку – и каждый раз проигрывал.

— Мне нужен плотник, Гаврила, – объяснил я. – Есть работа, причём хорошо оплачиваемая.

— Какого года габота?

— Нужно подвести воду из лесного источника к определённому участку. Построить желобы. Может быть, небольшую запруду. Сможешь?

Гаврила почесал бороду. Прищурился ещё сильнее, отчего его глаза почти исчезли.

— Ну, желоб – дело нехитгое, – рассудил он. – Надо бы взглянуть на то место. Откуда вода, куда вести, какой уклон. На глазок-то не скажу.