Книга Друид. Пламя и кровь, страница 67 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— И что вы хотите взамен? – спросил я.

— Чтобы Шатунов остался жив, – серьёзно ответил Нефёдов. – Калечьте его сколько душе угодно, сломайте хоть все кости, но оставьте живым.

— Зачем он вам?

— Это я расскажу позже, – Нефёдов качнул головой. – Но поверьте, Всеволод Сергеевич, это напрямую связано и с вами тоже. Самым непосредственным образом.

Не люблю сделки вслепую. В прошлой жизни именно такие соглашения оборачивались самыми большими проблемами. Если человек не может назвать причину – значит причина такая, что я бы не согласился. Либо он считает меня дураком, либо скрывает нечто настолько серьёзное, что даже намёк может всё испортить.

— В таком случае сделки не будет, – ответил я. – Я не покупаю котов в мешках, Николай Семёнович. Даже перед дуэлью.

Нефёдов побледнел. Маска весёлого шута слетела окончательно, и передо мной на мгновение мелькнуло лицо человека, который привык считать на три хода вперёд. Холодное, жёсткое лицо. Совсем не похожее на того балагура, который десять минут назад спрашивал меня про сырую оленину.

— Руническое поле Шатунова – не игрушка. В первые же секунды вы окажетесь в капкане. Магия крови через камни ударит вам в ноги, потом поднимется выше. Вы даже не поймёте, что происходит, пока не станет слишком поздно, – тихо сказал он.

— Ваше беспокойство о моём здоровье трогательно, – усмехнулся я. – Но недостаточно, чтобы я соглашался на условия, которых не понимаю. Да и к тому же свою подсказку вы уже озвучили, значит есть что-то ещё.

Когда Бойков объявлял регламент дуэли, он говорил, что магия допускается. Бой до потери сознания или признания поражения. Убийство нежелательно, но не запрещено. Двое баронов из числа присутствующих назначены секундантами – по одному на каждую сторону.

Мой секундант – пожилой барон с седой бородой, чьего имени я не запомнил. Он подошёл ко мне, формально спросил, готов ли я, и отступил. Видно было, что он считает моё участие в дуэли безумием.

Возможно, он прав.

Я шагнул к середине двора. Камни под ногами были холодными. Красные линии между ними пульсировали, как вены.

И тут Нефёдов бросился ко мне. Подбежал, схватил за плечо и зашептал на ухо так быстро, что я едва разбирал слова:

— Я знаю про друидические печати, Дубровский. Ту, что на территории Шатунова – знаю. Она жива, но питается его кровью. Уже давно.

Я остановился.

Печать на территории Шатунова. Одна из тех, что мои предки расставили по всей округе, чтобы сдерживать аномальную зону. Но что должно было произойти, чтобы печать начала питаться кровью?

Это означает, что она мутировала. Нашла альтернативный источник энергии – магию крови Шатунова. А мутировавшая друидическая печать – это не просто проблема. Это потенциальная катастрофа. Она могла обратиться в нечто неуправляемое. Может быть, даже стать источником монстров вместо того, чтобы их сдерживать.

И если Шатунов умрёт – печать лишится источника. Либо погибнет, оставив брешь в системе защиты, либо выйдет из-под контроля окончательно. И тогда то, что сдерживалось десятилетиями, хлынет наружу.

Вот почему Нефёдов хочет сохранить ему жизнь? Нет, не сходится. Нефёдову плевать на печати. Он торговец, а не друид. Тут что-то ещё.

— Какое вам до этого дело, Николай Семёнович? – тихо спросил я, глядя ему в глаза.