Книга Друид. Жизнь взаймы, страница 112 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Три туши, барин. Три! Виктор с двумя напарниками одного еле завалили, а мы вдвоём – троих. Надо место запомнить и вернуться с ножами да солью. Шкура вервольфа знаете сколько стоит? Её ж ничем не пробьёшь, скорняки за такую золотом платят!

Он уже прикидывал барыши. Хотя минуту назад зубы вервольфа клацали в сантиметрах от его затылка.

— Сейчас, конечно, разделывать не потянем, – продолжал Слава. – Но завтра с утра вернусь, всё сниму как полож…

Он осёкся. И уставился на тушу самки. Я тоже посмотрел и понял, что его остановило.

Туша очень медленно погружалась в землю. Бурая шерсть уже наполовину ушла в грунт, будто болото засасывало мёртвого зверя. Только это было не болото. Земля сама забирала тело. Корни тянулись к нему снизу, оплетали, утаскивали вглубь.

— Что за… – Слава шагнул было к туше, но я его остановил.

— Не трогай. Лес забирает своё.

— В смысле – забирает?! Барин, это ж не меньше сотни рублей за шкуру!

Я кивнул на овраг. Там происходило то же самое. Оба детёныша медленно уходили в землю. Корни оплетали их, как пальцы, смыкающиеся в кулак.

— Вервольфы – порождение аномалии. Мутанты, – объяснил я. – Лес их не принимает живыми, но мёртвых – перерабатывает. Возвращает в землю. Так здесь устроено.

— Триста рублей, – ответил он убитым голосом, – уходят в землю.

— Зато не нужно тащить ножи и соль, – утешил я.

— Вам смешно, барин. А у моей сестры в деревне крыша течёт.

— С других денег починишь, – поднялся я и медленно пошагал обратно.

Дело было сделано.

Слава бросил последний тоскливый взгляд на место, где туши погружались в землю. Вздохнул тяжело. Закинул ружьё за спину и двинулся за мной.

— Дубровский, – через пару минут раздался в голове голос Полоза.

— Что? – мысленно ответил я.

Даже в голове мой голос звучал устало.

— Он зовёт.

— Кто зовёт? – спросил я.

— Хозяин леса. Тот, кому я служил до тебя. Он зовёт меня. Прямо сейчас. Я сопротивляюсь, – прошипел Полоз. – Но не знаю, надолго ли меня хватит. Помоги…

Я отправил Славу домой, а сам рванул назад – на зов духа. Охотника никто не тронет. Я уже сообщил лесу, что этому человеку можно доверять. Да и деревья понимали, что здоровяк только что помог мне очистить наши земли от очередного выводка монстров.

Ему не причинят вреда. А вот со змеем дела плохи.

Я удалился в лес, нашёл духа. Пришлось бежать к нему самому. У него не было сил, чтобы переместиться ко мне самостоятельно.

Полозу было плохо. Я мог чувствовать его страдания так, будто сам испытывал их вместо него. Дух извивался на земле, дрожал. Я ещё никогда в жизни не видел, чтобы какой-либо змей так мучился от навалившейся на него боли.

Маны у меня не осталось, на сражение с вервольфами и заключение контракта с Полозом я потратил всё. Теперь единственное, что я могу сделать – разделить эту боль с духом. Сделать так, чтобы часть его мучений передалась мне.

— Спасибо, Дубровский… – прошипел Полоз. – Мне стало немного легче… Но это ненадолго. Хозяин всё ещё зовёт меня. И он не откажется от своего приказа.

Даже сейчас… Даже после того, как Полоз перешёл на мою сторону, он всё равно продолжает называть этого человека хозяином. Не потому, что хочет подчиняться ему. Просто его власть настолько велика, что дух не может нарушить клятву.

Не может назвать его имя.