Книга Друид. Жизнь взаймы, страница 118 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Барин, вам сегодня несколько раз звонили! – сообщил мне Степан, когда я приступил к ужину.

— Налоговая? Или по поводу поставок? – уточнил я.

— Нет… Эм… – замялся слуга. – Я не знаю, как вам и рассказать-то об этом…

Странно. Такое ощущение, будто Степан чего-то боится.

Нет. Не чего-то, а кого-то.

Меня!

Он боится мне в чём-то признаться.

— Степан, выкладывай. Что случилось? – напрягся я.

— Простите меня, Всеволод Сергеевич, – Степан уронил тарелку, схватился за лицо. – Я чуть вас не продал…

— Что значит "продал"? – я отложил ложку и посмотрел на Степана.

Слуга стоял передо мной, бледный как полотно. Руки тряслись. Осколки тарелки валялись у его ног, но он их будто не замечал.

— Рассказывай, – велел я. – Всё. С самого начала.

Степан судорожно сглотнул.

— Три дня назад, когда я ездил в город за припасами… ко мне подошёл человек. На рынке. Одет хорошо, говорил учтиво. Сказал, что представляет интересы барона Шатунова.

Шатунов. Сосед, который объединился против меня с графом Озёровым. А помимо этого, охотится на Елизавету, у которой в груди его артефакт.

— Продолжай, – сказал я.

— Он… Этот человек предложил мне перейти на службу к барону. Сказал, что Шатунов ищет толкового управляющего в своё поместье. Жалованье назвал такое, что у меня в глазах потемнело. Сто двадцать рублей в год, Всеволод Сергеевич. Сто двадцать!

Сумма и впрямь немалая. Я платил Степану гораздо меньше.

— Но это ещё не всё, – Степан опустил голову ещё ниже. – Жалованье – это за службу. А за сведения о вас… Отдельная плата. Пятьдесят рублей единовременно. Просили рассказать всё. Кто у вас живёт, чем занимаетесь, кто приходит, кто уходит. Какие дела ведёте. Есть ли… особенности.

— Особенности, – повторил я.

— Его слово, не моё, – Степан сжался. – Я так понял, что барон хочет знать о вас всё. Не просто из любопытства. Он… целенаправленно собирает сведения.

— И что ты ответил? – спросил я, стараясь сохранять спокойствие.

Степан закрыл лицо руками.

— Я попросил время подумать. Три дня. Он дал. И позвонил сегодня за ответом. Всеволод Сергеевич, честно, я отказался!

Слуга стоял, не поднимая головы. Ждал приговора.

— Почему сразу не рассказал? – спросил я.

— Испугался, – выдавил Степан. – Думал, вы решите, что я уже согласился. Что я предатель. Выгоните, а может, и того хуже. А потом три дня ходил и места себе не находил. Совесть загрызла. Сегодня этот человек позвонил, я ему отказал, а он такие вещи говорить начал… Что Шатунов обид не прощает. Что тем, кто отказывается, потом худо приходится. Вот тут я и понял – надо вам рассказать. Хватит уже трястись.

— И правильно понял, – кивнул я.

Степан наконец поднял глаза. В них стоял немой вопрос – что дальше?

— Скажи мне вот что. Этот человек – как он выглядел? Имя назвал?

— Назвался Кириллом. Фамилию не сказал. Лет тридцать пять, может, сорок. Лицо обычное, не запоминающееся. Одет в хороший костюм, но без лишней роскоши. Говорил спокойно, вежливо. Только глаза… холодные. Будто разговаривает не с человеком, а с мебелью.

Значит, к Степану послали профессионала. Чтобы он наверняка перешёл на сторону врага.

Однако зла я на слугу не держал. Он сам во всём признался. Преодолел страх и выложил всё как на духу.

Когда конкуренты пытались переманить моих работников в прошлой жизни, я всегда повышал им жалованье. И тут над этим стоит подумать. Даже несмотря на то, что в финансах я сейчас крайне ограничен и основная прибыль идёт только с продажи трав.