Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 133 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я достал тонометр и измерил давление. Восемьдесят на пятьдесят пять, очень низкое. Пульс повышен. Кожа сухая, бледная. Язык в белом налёте.

— Хронические заболевания есть? — спросил я.

— Артрит, — отозвалась дочь пациентки. — У неё коленные суставы постоянно болят. И гипертоническая болезнь, но тут обычно препараты хорошо помогали. Мы к платному кардиологу ходили, к вашему в поликлинике доверия нет.

К Лавровой-то? С удовольствием бы выяснил, в чём суть претензий, но это неэтично.

— А с суставами ходили к кому-то? — спросил я.

По всему было видно, что дочь заботилась о здоровье своей матери.

— Да, конечно, — поспешила ответить она. — Преднизолон назначили. По двадцать миллиграмм в день. И к нему Омепразол ещё, для желудка.

Эта комбинация преследует меня чуть ли не с самого первого дня перерождения в новом мире.

— Только преднизолон я не пью сейчас, — слабым голосом заявила пациентка.

— Почему? — насторожился я.

— Да суставы не болят сейчас, зачем пить? — ответила она. — Вот и бросила.

— Мама! — укоризненно воскликнула дочь. — Ну ты чего, доктор же говорил не делать так.

— Вы резко бросили или постепенно? — уточнил я.

— Резко, — ответила пациентка. — Это важно?

Я вздохнул. Разумеется, это было очень важно. Преднизолон — это глюкокортикостероид. Гормон коры надпочечников. Когда человек принимает его долго, надпочечники хуже начинают вырабатывать собственные гормоны. Зачем, если они поступают извне?

И при резкой отмене не успевают восстановиться. Возникает синдром отмены, острая надпочечниковая недостаточность. Низкое давление, слабость, головокружение.

А если не лечить — то криз, шок, смерть.

— Резко бросать нельзя, — строго сказал я. — Преднизолон отменяется постепенно. По пять миллиграмм в неделю. Чтобы надпочечники успели восстановиться. А лучше вообще не отменять его без распоряжения врача.

— Поняла, — виновато ответила пациентка. — А сейчас-то что делать?

— Возобновим преднизолон, — ответил я.

Дочь тут же метнулась на кухню и вернулась с упаковкой таблеток.

— Так, выпейте сейчас десять миллиграмм, — распорядился я. — Неделю пейте так. Потом можно снизить до пяти. Но лучше повторно сходите к ревматологу, он осмотрит суставы.

Я был врачом общего профиля. Воспаления в суставах не видел, но раз они ходят к конкретному врачу, то пусть и продолжат лечение у него.

— А быстро ей лучше станет? — взволнованно уточнила дочь.

— Уже через час, — успокоил её я. — Так, больше воды сегодня пейте. И отдыхайте, даже когда лучше станет. Пусть организм восстановится.

Выписал им все рекомендации и вышел из квартиры. Это же надо, самостоятельно отменять препарат… В прочем, частая история.

Сел в машину, и мы поехали на следующий вызов.

Остальные вызовы я прошёл довольно быстро: ОРВИ, обострение радикулита, снова ОРВИ. Две женщины с давлением, просто откорректировал препараты.

В поликлинику вернулся на удивление рано, в четыре часа. Оно и к лучшему, больше времени на решение других дел. Как минимум надо разобраться с журналами, а также с инвалидностями. В частности, с инвалидностью Простовой Екатерины Владимировны.

— Доктор, ну что, пойдёмте учиться заполнять журналы? — поймала меня Виолетта.

Я кивнул. Снова прошляпил часы работы столовой, так что с едой придётся ждать до ужина. А работу делать надо.