Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 2 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Кто ты? — спросил я в пустоту.

— Неважно кто я, важно кто ты, — ответил голос. — Кем ты хочешь быть?

— Целителем.

Я всегда был им, и всегда хотел им быть. Другого ответа для меня просто не существовало.

— Сейчас в другом мире умирает одно тело, — добавил голос. — И ты можешь прыгнуть в него. Но за это придётся дорого заплатить.

— Чем заплатить? — спросил я.

Голос приглушённо засмеялся, и смех донёсся снова со всех сторон.

— Силой, памятью, воспоминаниями, — перечислил голос. — Ты многое забудешь, ты многое потеряешь. Тебе будет нелегко. Согласен ли ты на это, чтобы только вновь быть целителем?

— Да, — не раздумывая, ответил я. — Я готов.

Хотя прекрасно понимал, что за этим предложением кроется подвох. И с меня обязательно спросят плату.

— Тогда прыгай… — последние слова раздались словно у меня в голове. Пустота вокруг начала светиться невыносимо ярким светом, и я закрыл глаза.

И почувствовал, что словно лечу куда-то…

* * *

— Этот жирдяй поди сдох, а нам теперь отчитываться! — недовольный мужской голос вывел меня из небытия.

Это про меня, что ли? Я лейб-целитель всей империи, и не привык слышать подобный пренебрежительный тон. Наверняка кто-то из подчинённых решил выпендриться, пока я в отключке.

Кстати, а что собственно произошло? Попытался открыть глаза, но не вышло. В груди всё горело огнём, и никак не получалось сделать вздох. Какого чёрта?..

— Нет, походу, жив! — раздался уже женский голос. — Вовремя всё-таки его нашли. Ещё чуть-чуть, и пришлось бы в морг везти. А там места вчера закончились.

Какой ещё морг? Точно помню, что в клинике при дворе, где я работал, никогда не было морга. В основном потому, что сильные мира сего напрочь отказывались от вскрытий тел родственников, даже если насильственная смерть была подтверждена.

Кстати, а как так вышло, что меня самого приходится лечить? Обычно происходит в точности до наоборот. Я силился вспомнить, но мешала кружащаяся голова.

Однако бронхи потихоньку расслаблялись, и вскоре я наконец-то смог глотнуть воздух. Хотел повернуть голову, но шея отказалась меня слушаться. Всё тело казалось грузным, словно чужим.

Надеюсь, я не провалялся в коме несколько лет.

— Саня, ты меня слышишь? — это снова мужской голос. Только теперь вместо недовольства в нём послышались нотки ложной заботы.

Александр — это моё имя. Правда, «Саней» меня никто и никогда не называл, да и голос мне не знаком. В моей клинике точно не было людей, говорящих подобным образом.

Глаза наконец-то удалось открыть. Я пару раз моргнул, стараясь собрать расплывшуюся картинку.

Так, я нахожусь в больничной палате. Судя по оборудованию, это реанимация. И я здесь точно в качестве пациента.

Но это не императорский госпиталь. И не Мариинская больница. Стены какие-то странные, гладкие, без следов штукатурки. Над головой плоская белая панель, излучающая ровный свет без мерцания. Нет газовых ламп, нет магического освещения из светильников с концентрированной праной.

— Адреналин вводить? — надо мной суетилась симпатичная женщина в белом халате и очках. Однако и её я видел впервые в жизни.

— При такой тахикардии нельзя, — покачал головой мужчина. — Давай допамин, живо.

Эти двое ведут себя так, словно хорошо знают, что делают. За годы работы целителем я научился отличать таких людей с первого взгляда.