Книга Бывает и хуже? Том 1, страница 37 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Ты что, списал это откуда-то? — спросила Агишева.

— Нет, — покачал я головой. — Это мои назначения.

— Не похоже на тебя, — заявила она. — Такие грамотные назначения… Я бы сама сделала всё то же самое. Странно, очень странно.

Она ещё раз поправила очки и добавила:

— Анализы возьмут завтра утром, препараты начнут давать. Через несколько дней заходи, проверишь динамику.

Развернувшись, она вышла из палаты.

— Милок, спасибо тебе, — обратилась ко мне Галина Петровна. — Обычно старики и не нужны никому. А ты так добивался моей госпитализации, да ещё и сам лечишь теперь. Спасибо.

— Главное, выздоравливайте, — улыбнулся я.

Тоже вышел из палаты и устало выдохнул. Это была маленькая победа и шаг по восстановлению врачебного авторитета. Маленький, но верный шаг.

Хотел узнать, как там Петрович, но того самого врача нигде не смог найти. А обращаться к Агишевой не захотел, хватит с меня конфликтов.

Отправился назад в поликлинику, работы ещё предстоит много. Кажется, сегодня до глубокого вечера вообще домой не уйду.

По пути в свой кабинет прокручивал в голове оставшиеся дела. Так, заполнить в МИСе сегодняшние вызовы. Разобраться, как открывать больничные листы и открыть два больничных.

Начать разбирать документацию по своему участку. Готовить списки препаратов. Точнее, один большой солидный список.

Открыл дверь в кабинет своим ключом, зашёл внутрь. Повесил куртку в шкаф и подошёл к столу.

На столе красовался лист бумаги с надписью красным маркером: «Лучше бы ты сдох в больнице».

Я огляделся. Кабинет был пуст, окно закрыто. Дверь я запирал на ключ.

Но у кого-то был доступ в мой кабинет, и этот кто-то оставил своё послание.

Он знал, что я жив. И намекнул на то, что не закончил.

Я внимательно изучил записку со всех сторон. Так, лист бумаги абсолютно обычный для этого мира, точно такие же вылезали из моего принтера. Надпись сделана красным маркером. Буквы неровные, угловатые, кто-то пытался скрыть свой почерк. По таким буквам автора не определить.

Обратная сторона листа была абсолютно чистой, без дополнительных записей или отпечатков. Кто бы это ни оставил — он не дурак.

Далее я изучил свой кабинет. На столе всё было ровно так, как я и оставил. Ничего не взяли, не переставили.

Замок в двери был целым, окно закрыто. Значит, дверь открыли с помощью ключа. Уже кое-что.

В моём мире во всех важных местах были системы защиты, работающие с помощью праны. Кристаллы, которые записывали происходящее в помещениях.

Здесь был аналог — камеры видеонаблюдения. Я читал об этом в интернете. Вот только в нашей поликлинике таких камер не было. По той же причине, по какой и сама поликлиника была в состоянии разрухи. Не было денег.

Насколько я изучил вопрос, так обстояли дела вовсе не во всей России. Просто я оказался именно в таком городке, где были сильные проблемы с финансированием. Системой здравоохранения в частности. А почему так происходит? Я пока не разобрался.

Так что проверить, кто именно заходил в мой кабинет, невозможно.

Что ж, отравитель знает, что я жив. Я знаю, что он знает. Буду начеку, это пока что всё, что могу сделать с данной проблемой. Пока не выясню, кто он.

Больше нельзя будет оставлять еду или напитки без присмотра, поскольку отравитель может воспользоваться тем же способом. На прямое нападение в больнице он не решится и точно будет действовать исподтишка, как и в прошлый раз.