Книга Бывает и хуже? Том 2, страница 106 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Он вздохнул, посмотрел куда-то позади меня.

— Долгое время мою жизнь наполняла злость и обида, — признался он. — На моего друга, Володю. Как раз из-за моего ухода на пенсию. Злость на главврача тоже. Но сейчас я начал понимать, что такие эмоции — это плохое наполнение жизни. А чем её тогда другим наполнить?

Я слушал, не перебивая. На второй план ушли все остальные проблемы, поскольку я чувствовал, что надо выслушать офтальмолога. Он не просто так предо мной открывается.

— Мне нравится учить, — продолжил Тейтельбаум. — Кажется, это моё призвание. И это было для меня самым страшным после увольнения. Не потеря зарплаты, не обида на всех. А то, что некому больше передать опыт. Знания, накопленные за всё это время.

— И вы хотите передать их мне? — уточнил я.

— Да, — кивнул Борис Михайлович. — Раз уж именно вы пришли просить меня об этой услуге.

Я задумался. Знания я любил, и лишними они никогда не бывали. Но мне хотелось сделать для Тейтельбаума больше.

И внезапно я придумал, что ему предложить.

— А что, если вы будете учить не только меня, а множество людей? — хитро улыбнулся я. — Читать лекции горожанам?

Он взглянул на меня с удивлением.

— О чём вы, молодой коллега? — приподнял он седую бровь.

— В нашем отделении профилактики постепенно начинают работу школы здоровья, — пояснил я. — Чтобы люди были грамотными в вопросах своего здоровья. И я подумал, что зрение — это очень важная тема. Людям было бы интересно узнать, как его сохранить, какие симптомы должны насторожить. Про гигиену зрения, про работу за компьютерами. Про возрастные изменения, глаукому, катаракту.

Тейтельбаум посмотрел на меня, и я увидел, как зажглись его глаза.

— Это же материал не на одну лекцию! — радостно заявил он. — И вы правда могли бы такое устроить?

— Мог бы, — кивнул я. — Если вы на это согласитесь.

С одной стороны, я и сам только-только начинал развитие школ здоровья и не планировал так скоро привлекать сторонних лекторов. Но с другой стороны, это был офтальмолог с огромным стажем работы. Его лекции про зрение будут в сто раз полезнее, чем если бы я рассказывал тот же материал. Сколько людей портят себе зрение элементарным незнанием?

И потом, ему нужен смысл. Он сам это сказал. И если я смогу ему его дать — это будет лучшая награда.

— Я согласен! — в глазах у старика полыхал огонь. — Конечно, согласен!

— Я обговорю всё это с медсестрой из профилактики и внесу вас в расписание, — улыбнулся я. — И скажу, по каким дням можно будет всё это читать.

Тейтельбаум оживился, вскочил из-за стола, едва не уронив свою пустую чашку.

— Тогда я согласен помочь с комиссией! — заявил он. — Подождёте меня? Мне только одеться надо.

— Конечно, — улыбнулся я.

Борис Михайлович скрылся в комнате, а я спокойно допил свой кофе. Времени здесь потерял много, но зато сделал очень полезное дело.

Через несколько минут офтальмолог вышел, уже одетый в деловую одежду. Тёмный костюм, белая рубашка, даже галстук. Выглядел солидно, как профессор.

— Пойдёмте, — кивнул он. — Заодно проводите меня до поликлиники, вдруг дорога изменилась.

Я улыбнулся. Конечно, дорога не изменилась. Но мне было в радость с ним прогуляться.

Мы оделись, вышли и неспешно пошли назад в поликлинику.

В холле первого этажа, прямо напротив регистратуры, мы встретились с Жидковым. Ох, вот это эпичная встреча.