Книга Бывает и хуже? Том 5, страница 32 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Стёпа, я помогу твоей маме, — сказал я. — Ты молодец, хороший сын. Но кровь чужая ей вряд ли поможет.

Стёпа нахмурился, сдвинул брови. Было видно, что он изо всех сил пытался понять мои слова.

— А как вы поможете? — спросил он. — Ей плохо. Она стонет и не ест. Лежит. Я не знаю, что делать. Принёс ей хлеба, но она не стала. А чем помочь?

И правда, растерянный и испуганный ребёнок. В моём мире такие состояния вылечить было невозможно даже с пятым уровнем. Тут дело даже не в пране. Физически такие люди полностью здоровы.

Здесь я даже не знаю… Возможно, потом и смогу вылечить, но точно не с нынешними запасами.

— Давай я посмотрю твою маму, — повторил я. — Я же доктор. Может быть, смогу ей помочь.

Он быстро-быстро закивал.

— Идёмте, — он распахнул дверь полностью и протянул мне чемоданчик. — Скорей!

Развернулся и скрылся в одной из комнат. Я отдал чемоданчик Косте и поспешил за Стёпкой. А Галина Петровна за мной.

Внутри было чисто, но бедно. Мы прошли через маленькую прихожую со старым потёртым полом и стенами с облупившейся краской и вошли в комнату. У окна на кровати лежала женщина. Худая, с пожелтевшим измождённым лицом, седыми растрёпанными волосами.

Поспешил к ней. Живая, в сознании.

— Я доктор, Александр Александрович Агапов, — представился я. — Что вас беспокоит?

— Аннушка, не бойся, это врач, на диспансеризацию приехал, — добавила за моей спиной фельдшер. — Чего ж ты так запустила себя⁈

Женщина еле заметно вздохнула.

— Живот болит, — простонала она. — Сильно очень. Будто кинжалом ударили прямо в желудок. Не отпускает ни на минуту. Вчера так вообще кошмар был, потом отпустило. Но не прошло, до сих пор болит. И тошнит, даже вода не лезет. Так резко началось, я и позвать тебя не успела. А Стёпка испугался очень. Хорошо, что вас привёл.

Я насторожился. Резкая кинжальная боль в животе, а потом облегчение — это классическая клиника прободной язвы. Сначала перфорация, проще говоря — дырка в стенке желудка, содержимое попадает в брюшную полость, возникает острейшая боль. Потом дырка может прикрыться сальником или петлёй кишечника, боль становится меньше. Но это временно. Бомба замедленного действия.

— Анна Фёдоровна, у вас язва желудка была раньше? — спросил я. — Обследовались вы?

— В молодости, — с трудом ответила та. — Делали ФГДС, я таблетки пила. Вроде как всё прошло.

Я принялся за осмотр, начал пальпировать живот. Напряжённый, твёрдый, как доска. Классический симптом раздражения брюшины. В эпигастральной области была максимальная болезненность. Осторожно нажал и резко отпустил, проверяя симптом Щёткина-Блюмберга. Он оказался резко положительный, боль усилилась при отпускании.

Это точно прободная язва. Скорее всего, дырку в желудке прикрыл сальник. Ну-ка, проверю праной… Да, так и есть.

Давление девяносто на шестьдесят, пульс сто двадцать, частый, нитевидный.

— У вас прободная язва, — серьёзным тоном сказал я. — Это значит, что в стенке вашего желудка образовалась дырка. Сейчас она временно прикрыта. Но в любой момент может открыться. И тогда вам станет ещё хуже. Нужна срочная операция. Госпитализация в хирургическое отделение.

Анна Фёдоровна покачала головой.

— А Стёпушка как же? — спросила она. — Если я поеду — кто за ним присмотрит? Кто накормит?