Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 29 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Вскоре мой кабинет заполнился терапевтами. Даже непривычно как-то. Шарфиков, Елена Александровна, Юля, Анастасия Григорьевна. Я заметил, что снова не было Остроуховой, сельского терапевта. А я ведь её так ни разу и не видел лично. Надо будет её найти, её список тут особенно внушителен. Что и логично, из сёл пациентам гораздо тяжелее добираться до флюорографии.

— Итак, коллеги, — начал я. — Спасибо, что все пришли. Я постараюсь быстро. Рентген-отделение передало списки пациентов, которые не проходили флюорографию год и больше. Есть люди, которые не делали её по пять лет. Это недопустимо. Флюорография — это обязательное ежегодное обследование, которое помогает выявить туберкулёз, рак лёгких и другие заболевания на ранних стадиях. Я понимаю, что люди забывают, не хотят, боятся, но это наша задача — напоминать им, убеждать, объяснять важность.

Я раздал списки терапевтам по участкам.

— Прошу вас, — спокойно продолжил я. — Проработать эти списки. Позвонить пациентам, пригласить на приём, объяснить необходимость обследования. Если кто-то отказывается — зафиксировать отказ письменно, чтобы мы были защищены юридически. Но постарайтесь убедить. Это действительно важно для их здоровья.

Шарфиков недовольно просмотрел на свой список.

— Тут до фига, — буркнул он. — Почему это рентген-отделение этим само не занимается?

— Потому что это ответственность участковых терапевтов, — ровным тоном отозвался я. — И именно мы должны следить, чтобы наше население вовремя обследовалось.

— Но… — возразить Шарфиков не успел, потому что в мой кабинет резко ворвался Жидков.

— Александр Александрович, — выдохнул он. — Хорошо, что тут все. Катастрофа!

Ох и не нравится мне это начало…

— Что случилось? — спросил я.

— У нас подтвердился случай кори, — выпалил он. — Женщина сейчас лежит в инфекционке. Тридцать два года, была не привита. И контактировала наверняка с кучей людей!

Корь. Высококонтагиозная инфекция с воздушно-капельным путём передачи. Приехали.

В моём кабинете повисла тишина. Ситуация эта была очень серьёзная. Жидков стоял в дверях и тяжело дышал, обводя нас взглядом.

— На каком участке? — быстро спросил я.

— Шестой, — выдохнул инфекционист. — Я посмотрел, это участок Елены Александровны. Женщина, тридцать два года. Лежит сейчас в инфекционке в тяжёлом состоянии. Лабораторно подтверждённая корь, анализы пришли полчаса назад.

Елена Александровна вскочила с кушетки, где сидела до этого.

— Кто пациентка? — спросила она.

Жидков назвал фамилию, и та покачала головой.

— Она в Росгосстрахе работает, — заявила Елена Александровна. — Каждый день с людьми контактирует, в офисе сидит. Сколько человек через неё могло пройти, пока она не знала, что больна!

— Именно поэтому я и говорю: это катастрофа, — мрачно кивнул Жидков. — Корь — это не шутки, коллеги. Это одна из самых заразных инфекций, которые вообще существуют. И если мы не примем срочные меры, у нас будет вспышка.

Шарфиков недоумённо поморщился, откинувшись на спинку стула.

— Ну корь и корь, — буркнул он. — Детская болезнь же. Покрылся сыпью, температура, неделю дома посидел, и всё. Чего паниковать-то?

Жидков резко развернулся к нему, смерил его тяжёлым взглядом.

— Станислав Олегович, — ледяным тоном произнёс он. — Я искренне надеюсь, что вы сейчас пошутили. Потому что если участковый терапевт действительно так думает о кори, то у нас проблемы гораздо серьёзнее, чем одна больная.