Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 76 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Лена улыбнулась и позвала следующего пациента. Приём прошёл спокойно, хотя работы было много. У меня всё так же оставались и комиссии, и обычные пациенты, и дела заведующего. Но ничего, справиться можно.

Под конец приёма ко мне в кабинет неожиданно зашли Стася и практически согнутый пополам Гриша.

Так, у меня дежавю. Гриша уже один раз заявлялся так ко мне, с фингалом от Чердака. Что на этот раз?

— Что случилось? — сразу же спросил я. — Снова драка, стрелка, соревнование с физруком?

— Хуже, — мрачно ответила Стася. — Он идиот.

Интересное начало.

— Бывает и такое, — кивнул я. — А теперь конкретнее, пожалуйста.

Гриша попытался сесть на кушетку, но только застонал. В итоге лёг на бок, продолжая держаться за живот.

— Этот гений, — вздохнула Стася, — поспорил с одиннадцатиклассником, кто съест больше дошираков. За один присест. В школьной столовой. При других учениках.

Рука-лицо просто. И почему я не удивлён?

— И сколько же ты съел? — спросил я у Гриши.

— Семь, — простонал он.

— Сколько⁈ — может, мне послышалось.

— Восьмой уже не влез, — добавил мой друг. — Поэтому всего семь.

— А одиннадцатиклассник сколько? — зачем-то уточнил я, хотя это было совершенно не важно.

— Пять, — гордо ответил Гриша. — Слабак.

Ага, а ты дурак. Так, семь пачек лапши быстрого приготовления. Это примерно триста пятьдесят граммов сухой лапши, которая в желудке набухла уже раза в три. Плюс семь пакетов с приправами. Желудку Гриши сейчас не позавидуешь. Растянутый мешок с лапшой в остром бульоне. Так кому угодно плохо бы стало.

— Пацан хотя бы в порядке? — вздохнул я. — Или в детской поликлинике сейчас такая же картина?

— Он в норме, молодой организм, видимо легче переваривает эту лапшу, — отозвалась Стася. — Жалоб никаких нет, но медсестра его школьная домой отпустила, и матери сказала следить если что.

Хотя бы школьник не пострадал, а то бы я точно Гришу по голове не погладил.

— Ложись ровно, — скомандовал я.

Надо осмотреть друга. Так, живот раздут, напряжён, болезненный во всех отделах. Перистальтика выслушивается, это уже хорошо. Значит, желудок не встал.

— Когда это было? — спросил я у Стаси.

— Да вот час прошёл, наверное, — ответила она. — Я его на вахте встретила, он сидит весь зелёный. Всё мне рассказал. Я сразу нас отпросила, и к тебе.

— Я выиграл, — зачем-то решил напомнить Гриша. — Пацану теперь подсрачник залеплю на глазах у всех.

— Ага, а ты выиграл право лежать на кушетке у терапевта, — вздохнул я. — Ради подсрачника очень стоящее дело, конечно.

Измерил давление. Сто сорок на девяносто, повысилось. Это из-за соли, которая содержалась в приправе к доширакам. Пульс девяносто два, повышен. Взял градусник.

— Ты мне его куда вставишь? — вдруг испугался друг.

Я закатил глаза, даже комментировать не стал. Поставил ему градусник, измерил температуру. Нормальная.

— Тошнит? — уточнил я.

— Очень, — поморщился друг. — Но не получается.

— Ничего, так бывает, — сказал я. — Насильно вызывать не будем, а то ещё пищевод повредим. У тебя острое расширение желудка от переедания и раздражение слизистой желудка. А ещё ты съел примерно пятнадцать граммов соли за раз. Поэтому у тебя и давление подскочило, и отёки к вечеру будут.

— Пятнадцать граммов соли? — ужаснулась Стася. — Это откуда столько?