Книга Бывает и хуже? Том 6, страница 85 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Кристина Владимировна уже сидела в первом ряду. Перехватила мой взгляд и кивнула мне.

Маргарита Семёновна также уже стояла на сцене. Коротко мне кивнула. Среди слушателей я не обнаружил Коляна, наверное, не смог выбраться.

— Всем добрый вечер! — ровно в шесть вечера начал я. — Рад, что вы все добрались до школы. Знаю, место необычное, но те, кто был на лекции вчера, знают, что бывает и хуже.

В зале раздались смешки.

— Сегодня за предоставленный зал хочу поблагодарить директора этой школы, Кристину Владимировну, — продолжил я. — Именно она любезно согласилась предоставить нам актовый зал для лекции. И именно благодаря ней она состоится!

Раздались аплодисменты, директриса скромно кивнула.

— А читать лекцию сегодня вам будет наш уважаемый врач-рентгенолог с солидным стажем работы, Маргарита Семёновна, — представил женщину аудитории я. — Маргарита Семёновна, начинайте.

Она взяла у меня микрофон и улыбнулась. Я спустился вниз, сел в первом ряду рядом с директрисой и Леной. Директриса тут же подсунула мне документ о предоставлении зала, который я подписал.

— Добрый вечер! — начала лекцию Маргарита Семёновна. — Сегодня мы с вами поговорим о рентгене. И начну я с главного вопроса, который мне, как врачу-рентгенологу, задают каждый день. Звучит этот вопрос так: «А это не опасно?»

По залу прошёл лёгкий смешок. Видимо, многие узнали себя.

— Вот и давайте разберёмся, опасно или нет, — продолжила Маргарита Семёновна. — Для начала: что такое рентгеновское излучение? Это электромагнитное излучение, как и обычный свет, только с гораздо более короткой длиной волны. Именно поэтому оно способно проходить через мягкие ткани тела, но задерживается костями и плотными органами. На этом принципе и построена рентгенография. Аппарат делает что-то вроде теневой фотографии ваших внутренностей.

Не хватало мне таких лекций, когда я только-только попал в этот мир. Приходилось самому разбираться во всех способах диагностики этого мира.

— Теперь про дозы, — продолжила Маргарита Семёновна. — И это самое важное. Доза облучения измеряется в миллизивертах. Годовая доза, которую каждый из нас получает просто от жизни на планете Земля, это так называемый естественный радиационный фон. И он составляет примерно два-три миллизиверта. Вы получаете её от солнца, от почвы, от всего вокруг.

Она выдержала паузу.

— А теперь внимание, — сказала она. — Одна цифровая рентгенограмма грудной клетки — это примерно ноль целых три десятых миллизиверта. Считайте сами. Чтобы набрать годовую фоновую дозу, вам пришлось бы сделать примерно десять рентгеновских снимков за год. А вам обычно делают один-два. Флюорография, которую вас просят проходить раз в год, даёт ещё меньше, около ноль целых пять сотых миллизиверта на цифровом аппарате. Это как несколько часов полёта на самолёте. Вы же не боитесь летать?

— Боюсь! — крикнул кто-то из зала.

Маргарита Семёновна негромко усмехнулась.

— Ну хорошо, некоторые боятся, — улыбнулась она. — Но не из-за радиации же. Так вот, давайте развеем главные мифы. И первый миф, что рентген вызывает рак. Да, ионизирующее излучение в больших дозах действительно может повреждать ДНК и вызывать мутации. Это доказано на примере людей, переживших атомные бомбардировки, и ликвидаторах аварий на атомных станциях. Но там речь шла о дозах в сотни и тысячи миллизивертов. А рентгеновский снимок, напомню, это десятые доли миллизиверта. Разница примерно как между стаканом воды и Волгой.