Книга Бывает и хуже? Том 8, страница 88 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Маша тихо ойкнула.

— Дыши, — повернулся я к ней. — Глубокий вдох носом на четыре счёта. Раз, два, три, четыре. А теперь выдох ртом, медленно, на шесть счётов. Раз, два, три, четыре, пять, шесть.

Маша дышала вместе со мной.

— Помогает, — сказала она. — Легче становится.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Дыши, это самое правильное сейчас.

Чердак за рулём тоже начал дышать под счёт, хотя ему-то как раз это было вовсе необязательно. Я не стал ничего ему говорить. Он волновался и снимал стресс как мог.

Хуже не будет.

До роддома мы доехали без приключений. Я помог Маше выйти из машины, и все вместе мы пошли.

Дежурным гинекологом оказалась Иванова Елена Константиновна. Та самая, что читала лекцию в школе здоровья. И с которой мы однажды ездили в село на диспансеризацию. Хорошая женщина, Маше повезло.

— Александр Александрович? — удивилась Иванова. — Вы теперь ещё и акушер? Мало вам других обязанностей.

— Никак нет, — коротко ответил я. — Мы привезли вам роженицу. Первородящая, схватки начались минут пятьдесят назад, нерегулярные, интервал сокращается. Состояние удовлетворительное.

Елена Константиновна окинула Машу оценивающим взглядом и кивнула. На меня глянула с лёгким удивлением. Видно, доклад ей понравился.

— Хорошо, — сказала она. — Так, девушку я забираю, верну её уже с ребёнком. А это, я так понимаю, отец?

— Я брат! — возмущённо отозвался Чердак.

Я не задавался вопросом, где отец Машиного ребёнка, но судя по всему, его не было.

— Хорошо, тогда роженица с вами свяжется, — заявила Елена Константиновна. — Идём, милая.

Маша улыбнулась нам и отправилась в родовое отделение. Чердак нервно посмотрел ей вслед.

— Слушай, ты же здесь работаешь, — торопливо сказал он мне. — Может, договоришься, чтобы нас пустили? По блату.

— Так, во-первых, я работаю в поликлинике, а не в гинекологии, — заметил я. — Во-вторых, там мы ничем не поможем, только помешаем. В-третьих, Маше так будет легче, если процесс не увидят родные люди.

Чердак нервно выдохнул.

— Но Машка же…

— С Машкой всё будет хорошо, — твёрдо сказал я. — У неё отличный врач. И сама она сильная. Обязательно справится, и ты станешь дядей.

Чердак нервно сглотнул и неуверенно кивнул. Видно было, что за сестру он переживал сильно. Балабол, болтун, а тут весь побледнел.

— Слушай, — сказал я. — Тут торчать без толку. Роды продлятся несколько часов. Поехали обратно к Маше, мебель соберём. Хоть отвлечёшься, да и ей приятно будет. Она же переживала, что мы не успели подготовить всё к рождению ребёнка.

— А можно? — уточнил он. — А вдруг что?

— Вдруг чего не будет, — заверил я. — Маша в надёжных руках. Поехали.

Мы вернулись в машину и поехали назад. Чердак даже музыку не стал включать. Просто вёл, молча сжав руль.

В детской мы взялись за работу. Я читал инструкцию, разбирался со всеми деталями, болтами. Там нарисованы человечки, которые тычут пальцами в шурупы. Чердак подавал инструменты и говорил без умолку. Видно, ему так было легче, и он так отвлекался от переживаний.

— Знаешь, мы ж с Машкой бедно жили, — начал он. — Денег постоянно не хватало, ходили в старом шмотье. Но матушка о нас всегда заботилась. Отец работал много, а мать… Она нас вырастила и постаралась дать лучшее детство. Сама не доест, но нас всегда сыто накормит. Так что я за неё и за Машку любому глотку перегрызу. Любому.