Книга Гений Медицины. Том 3, страница 86 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Ох ты ж ё моё… Так эта речь — это была попытка попросить прощения.

Резюмируя, Шуклину внезапно стало стыдно за всё его поведение. И он решил, что с помощью извинений и странной речи про острова он сможет наладить дружбу. И я забуду про все эти события.

Но они незабываемы.

— Рад, что ты решил признаться, но я это всё знал и так, — ответил я. — И одними извинениями ты всё это не перекроешь.

— Но два острова, — снова возразил Шуклин.

— Хоть десять, — ещё раз слушать эту бредятину я точно не собирался. — Никакого моста не будет.

С чего бы мне вообще доверять ему после всего сделанного?

— Хотя бы шанс есть? — Шуклин снова опустился на диван, и принял свой привычный вид.

— Шанс есть всегда, — честно ответил я. — Но это нужно показывать поступками, а не словами.

Он недовольно выдохнул, и снова прикрыл глаза. А в ординаторскую вбежал Никита.

— Костя, с меня новая простава, и вообще всё, что захочешь! — радостно воскликнул он. — Маргарита это просто чудо. Мы с ней гуляли, и она такая умная… И красивая. Лучшее, что со мной случалось в жизни!

— Рад за тебя, — усмехнулся я. — Но я ничего не сделал.

— Как, ты же нас познакомил, — возразил тот. — Я тебя в тот момент убить хотел! Но сейчас… А-а-а, как я счастлив!

Я правда был рад за коллегу. И за Маргариту Александровну тоже. Женщина она хорошая, и заслуживает счастья. Осталось только вылечить её от ВИЧ-инфекции… Но план для этого уже в действии.

Вылечить внучку Марии Семёновны, получить артефакт, вылечить Фетисову. Всё просто… На первый взгляд.

— Костя, — меня осторожно дёрнула за рукав Лена, вообще неизвестно когда появившаяся в ординаторской. — Ты помнишь про то, что мы обсуждали? Отец сказал, что после девяти займётся этим вопросом.

Про её новую проблему, насильный перевод в другое отделение. Я пообещал, что разберусь с этим сегодня.

— После планёрки отправлюсь к нему, — ответил я. — Не переживай.

После того, как все присутствующие со всех сторон нагрузили меня проблемами или странными высказываниями, наконец-то пришёл Зубов.

— Доброе утро, птенцы и птенчихи, оперённые и нет, вылетевшие из гнезда и только вылупившиеся из яиц! — бодро воскликнул он. — Итак, начинается новая неделя. Как я и обещал, на этой неделе пройдут соревнования на нашем отделении! Зарабатывайте баллы, показывайте, что вы лучшие!

— Михаил Анатольевич, но если кто-то, например я, наберёт больше баллов, чем вы — значит он лучше вас? — ехидно спросил Никита.

— Ты сначала набери, птенец наглёныш, — усмехнулся наставник. — Меня на отделении обожают, я же заведующий.

Логично, кончено. Меня тоже очень интересовало это соревнование. Я любил подобного вида вещи.

— Так, по заданиям, — перешёл к главному Зубов. — Боткин пятая шестая и седьмая палаты, новеньких нет. Тарасова девятая и четырнадцатая, в четырнадцатой новенький. Шуклин пятнадцатая и девятнадцатая. Никита — сам знаешь.

— Михаил Анатольевич, я бы сегодня ночное дежурство хотел взять, — заявил я. — Надо навёрстывать.

— Какой хитрый, — возмутился Никита. — Это же поможет тебе с баллами! Я тоже тогда останусь дежурить!

— Какой сегодня ажиотаж на дежурства, — усмехнулся наставник. — Пожалуйста, Шуклин только рад будет. Или вы тоже хотите сегодня остаться?

— Нет, — тут же заверил Павел. — Я домой хочу! Пусть вот эти дежурят.