Книга Гений Медицины. Том 4, страница 85 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я дошёл до кабинета айтишников и вошёл внутрь. Всего в нашей клинике их работало трое. Но так совпадало, что постоянно видел я только Матвея. Вот и сейчас за компьютером сидел только он, в неизменном растянутом свитере.

— Добрый день, — поздоровался я. Матвей вздрогнул, и повернулся ко мне. — Нам надо поговорить.

Он быстро открыл на экране компьютера вкладку с блокнотом, чтобы печатать мне ответы. Так разговор будет быстрее, чем когда он пишет на бумаге.

Отношение к Матвею у меня было двойственное. Его случай очень заинтересовал меня, и мне было бы интересно вылечить его немоту, чтобы разобраться ещё и в этой сфере медицины. Снова подобрать комбинацию аспектов, правильное воздействие…

Однако он участвовал в первом заговоре Кобылина. Должен был сбить калибровку оборудования, чтобы показательные выступления перед комиссией провалились. И пусть в итоге их план сам провалился, его участие там было зафиксировано. Мной.

Я могу догадаться, что Кобылин просто пообещал ему лечение. Или пригрозил увольнением. Но до конца Матвея это всё равно не оправдывает.

Так что ему предстояло окончательно решить, на чьей он стороне. И решить сейчас.

«Чем могу помочь?» — напечатал Матвей.

— Мне надо, чтобы ты признался в участии в саботаже первого этапа конкурса, — прямо ответил я. — И признался, кто именно тебя к этому принудил. Дал письменные показания, прямо сейчас.

Матвей побледнел, а на его лбу выступил пот. Он на некоторое время завис, ничего не печатая в ответ.

«Вы о чём?» — наконец написал он.

— Даже не думай прикидываться, — вздохнул я. — Матвей, это твой последний шанс. Пока что я никому не говорил о твоём участии во всём этом. А ведь могу. И свидетели у меня есть, Ломова Анна Геннадьевна тебя тоже видела в лаборатории. Так что не юли, говори прямо.

Он снова надолго завис над клавиатурой.

«Он сказал, что уволит меня, если я не подчинюсь. А если всё получится — даст денег на лечение» — наконец написал он.

Так, отлично. По крайней мере, он заговорил.

— Почему никому не сказал? — спросил я. — Главному врачу, другому заместителю. Хоть кому-то!

«Он предупредил меня, что никто мне не поверит. Слово немого паренька против слова заместителя главного врача» — написал Матвей.

Логично, в принципе. Слово Кобылина действительно имеет больший вес.

— Теперь самый главный вопрос, — произнёс я. — Ты готов дать показания, и рассказать об этом не только мне? Это опасно, но это правильно. И это поможет наказать Кобылина.

Ведь я так понял, никакого лечения, разумеется, он не оплатил. Наверняка сказал, что раз план не сработал — то и сделка отменяется.

«Готов» — напечатал Матвей.

Я дал ему лист бумаги, и сказал как можно подробнее описать всю произошедшую ситуацию. Это всё ещё слабое доказательство. Но когда их наберётся несколько — Кобылин будет раздавлен.

Через пятнадцать минут исписанный с двух сторон лист бумаги с подписью был у меня. Начало положено.

* * *

Клочок притаился в своём уже излюбленном укромном уголке кабинета Кобылина. Ждать пришлось недолго, вскоре после ухода хозяина Семён Михайлович принялся кому-то звонить.

— Привет, Дим, — торопливо сказал он в трубку. — Ну, ты обижаешься ещё? Да не было у меня настроения идти в ресторан, ты же знаешь, затея провалилась с жалобой… Да помню я, что за мной должок, обязательно проставлюсь. Да Дим, новая идея тоже не выгорела. Боткин снова выкрутился.