Книга Гений медицины. Том 7, страница 79 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Это было плохо. Острый гломерулонефрит при беременности встречался довольно редко, но был чреват серьёзными осложнениями. В первую очередь — гестозом. А гестоз, в свою очередь, мог привести к летальному исходу и матери, и ребёнка.

Гестоз — это осложнение беременности, которое возникает во второй половине срока и проявляется в виде таких симптомов, как отеки, повышение артериального давления и появление белка в моче. Это осложнение еще называют поздним токсикозом.

— Вы хотите, чтобы я вылечил гломерулонефрит? — спросил я.

— Да, — кивнул Терентьев. — Нашим нефрологам я не доверяю… Вызвал одного, пришёл какой-то молодой ботаник. Начал меня грузить лекарственными препаратами, очень редкими, но мол очень хорошими. А я не хочу рисковать… Девушка хорошая, молодая. Незачем ей.

— Я помогу, — кивнул я. — Без проблем.

Конечно, была б моя воля — я пролечил бы всех пациентов лекарской магией. И не только в нашей клинике. А вылечил бы вообще каждого.

Но таких ресурсов у меня нет. Именно поэтому я и старался распространить учение о лекарской магии другим врачам.

Однако тут ситуация, когда коллега попросил меня лично, и отказать я не мог. Не в моих принципах отказывать в помощи нуждающимся.

Он проводил меня в палату, и я принялся за дело. Тут надо было использовать комбинацию из инфекционного, нефрологического, кардиологического и гинекологического аспектов. Ни в коем случае не затронуть ребёнка даже магией.

У меня ушло двадцать минут, но в итоге получилось. Пациентка оказалась полностью здорова.

— Спасибо вам, доктор, — смущённо поддерживая свой круглый живот, улыбнулась Авдошина. — В следующий раз сразу ко врачу буду обращаться, обещаю.

— Не болейте, — улыбнулся я. — Мальчик или девочка?

— Мальчик, — щёки пациентки покраснели. — Константином хочу назвать. Надеюсь, что он вырастет таким же умным, как вы…

Ух ты, детей в мою честь ещё не называли. А это приятно, как ни крути.

Кончено не факт, что в итоге она действительно назовёт ребёнка в честь меня. Но по крайней мере этот порыв уже был очень приятным.

Закончив с гинекологией, я отправился в неврологию. Одни путешествия по отделениям сегодня.

— Я был не прав! — невролог Тарасов даже не здороваясь сразу выпалил эту фразу. — И очень об этом сожалею! Обещаю, больше не буду в вас сомневаться!

Серьёзное заявление. Кажется, моё выступление на конференции его действительно впечатлило.

— Спасибо, — кивнул я. — Значит, вы всё-таки видели трансляцию?

— Ещё как! — отозвался Михаил. — И то, как вы помогли транслятору. И как потом продемонстрировали лечение… А потом прочитал на сайтах, что ваш метод скоро зарегистрируют. И правда можно будет лечить прионные болезни! Это же просто… восторг!

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Может, у вас появились вопросы по моему методу?

Вопросы у Михаила, естественно, появились, так что я потратил ещё минут тридцать на ответы. Затем вернулся в своё отделение, занялся запоздалым обходом.

Только к часу дня удалось разобраться со всеми делами, и сесть с документацией и чашкой кофе в ординаторской.

И прямо из стола тут же появился Максим. Это у меня нервы крепкие, а кто-то другой на моём месте и заорать от испуга мог.

— Здравствуйте, Константин, — поклонился он мне. — У меня есть новости.

— Слушаю, — я помнил, что обещал Максиму дать свободу ему и его сестре. Но сделать это я смогу только на самом ритуале. Это единственный вариант, чтобы никто не пострадал.