Книга Мечников. Из доктора в маги, страница 118 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Какую ещё частную собственность? — удивился Горохов. — Он пользуется ею в больнице!

— Точно так же, как пользуется своим плащом и ботинками. Или вы имеете право раздеть и изъять одежду любого сотрудника? — продолжил напирать Синицын.

— Мы решаем сущую ерунду, — вмешался в наш спор Кораблёв. — У нас есть проблемы посерьёзнее, уважаемые. Мы зафиксировали в Хопёрском районе очаг некротики. И об этом я хотел сообщить вам лично, чтобы вы передали куда…

— И кто же обнаружил эту вашу некротику? — съязвил Горохов. — Лекарь Мечников? Пустая болтовня! Всё, с меня хватит. Отдавайте мне свои приборы, Алексей Александрович. А этого психа, — Горохов указал на Синицына, — уберите с глаз моих!

Я подошёл к Горохову и положил ему левую руку на плечо.

— Успокойтесь, Аркадий Юсупович, — улыбнулся я. — Сейчас всё решим.

И активировал обратный виток.

Гнева во мне всего лишь за сорок минут проверки накопилось немало. Но я решил выпустить хотя бы его часть. Горохов был слабым лекарем, поэтому моих действий почувствовать не сможет.

Но за свою грубость к Кораблёву, ко мне и Синицыну поплатится обязательно.

«Увеличить секрецию жидкости в кишечнике. Остановить выработку ферментов поджелудочной железы — часа на три, не больше. Ускорить перистальтику всех отделов желудочно-кишечного тракта. Расслабить мускулатуру сфинктеров».

Уж простите, Аркадий Юсупович, но клятва «не навреди» относится только к моим пациентам. А вы к их числу не относитесь.

— Изымаем! — прокричал Горохов, хватаясь за мои инструменты.

И в это мгновение все, кто находился в комнате, услышал жуткое урчание в его животе.

— Ой, — он покраснел от напряжения, но всё же постарался сдержать свои эмоции. — Больше нас ничего не волнует. Только изобретения Мечникова! Всё, мы уезжаем.

Живот Горохова вновь заурчал, он сжал ноги и облокотился на своего ассистента. Кораблёв и Синицын удивлённо переглянулись. Никто из присутствующих не понял, что произошло.

Я же, фактически, искусственно создал гастроэнтерит. Жидкость начала поступать в кишечник, движения мышечных волокон усилились. Ах да… Кое-что отличное от гастроэнтерита я всё же добавил. При кишечных инфекциях обычно не происходит расслабления всех сфинктеров.

Иначе эта болезнь была бы намного страшнее.

— Кучер! — завопил Горохов, утирая пот. — Твою ж мать, кучер, запрягай лошадей, мы уезжаем!

— Стойте, Аркадий Юсупович! — воскликнул Кораблёв. — А как же некротика? Клянусь, это — чистая правда. Я ручаюсь за своих лекарей. Они не могли меня обмануть. Вы должны передать это своему начальству!

— Да отпустите меня! — завопил Горохов. — Я больше не могу здесь оставаться. Мне плохо от этого города. Физически плохо! Будь проклят ваш Хопёрск.

— Алексей, ты чего стоишь? — шикнул мне Синицын. — Его ассистент утащил твоё оборудование!

— Пускай, — усмехнулся я. — Готовь на них заявление. Хотя даже в нём особого смысла нет.

— Почему это? — не понял Синицын.

— Илья, ты посмотри на них, — прошептал я. — В лучшем случае эти идиоты даже не разберутся, какой стороной вставлять в уши фонендоскоп. В худшем — вставят его не в уши. Не стоит беспокоиться, я новый сделаю.

Главное, что тонометр остался у меня в сумке. За именные часы я бы им обоим больше магии обратного витка влил.