Книга Мечников. Из доктора в маги, страница 125 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Мой малыш… Мальчик! Сын! — сквозь слёзы шептала Катя.

Мальчик! А я впопыхах даже не обратил внимания на пол ребёнка. Настолько был сконцентрирован на процессе, что в итоге даже не рассмотрел новорождённого. Однако, когда роды завершились, я выделил время, чтобы изучить малыша и оценить, хорошо ли он себя чувствует.

С ума сойти… Если бы в этом столетии существовала шкала Апгар, с помощью которой дают оценку новорождённому, Олегович получил бы десятку. Хотя суеверные акушеры-гинекологи редко ставят это число в документации, поскольку считают, что это плохая примета.

Я положил палец на его грудь и оценил частоту сердечных сокращений. Больше ста! Для новорождённого это отлично. Дыхание хорошее, и кричал малыш достаточно громко.

Кстати, крик ребёнка в момент сразу после рождения связан с тем, что он испытывает дискомфорт из-за расправления лёгких. В утробе матери лёгкие плоду не нужны, поскольку его мозг получает кислород через пуповину. Когда рецепторы новорождённого контактируют с углекислым газом внешней среды, активируется дыхательный центр и лёгкие, сжатые в небольшой комок, резко расправляются, как воздушный шар. Как правило, именно из-за этих ощущений в совокупности с дискомфортом после смены среды материнского лона на окружающий мир, ребёнок и начинает кричать.

Малыш двигался активно. Хоть и лежал под рукой матери, но уже шевелил руками и ногами. С мышечным тонусом проблем у него нет.

Окраска кожи розовая, никакой бледности или синюшности.

Точно десятка. Кажется, я стал свидетелем рождения нового лекаря. Об этом говорило лёгкое сияние на его груди, которое мать, естественно, не видела.

Похоже, ребёнок родился далеко не с одним витком, но точного числа я определить пока что не мог.

— Всё, Кать, — заключил я и накрыл их вместе с ребёнком своей рубашкой, оставшись обнажённым по пояс. — Пока что лежите. Вы в безопасности. Эта комната точно выдержит давление, потолок не обвалится. Кислорода у нас хватит ещё надолго, щели здесь есть. Я пока подумаю, как нам выбраться наружу.

— Спасибо тебе большое, Лёш, — всхлипывая, произнесла она. — Когда бандиты ворвались в дом… Когда ударили меня… Я думала, что это конец. Что никто из нас уже не выживет. Но тебе удалось спасти двоих.

— Не переживай, скоро к нашему счастливому семейству присоединится третий, — сказал я. — Я достану Олега, чего бы мне это ни стоило.

Я выбрался из тайной комнаты в главное помещение подвала. Оно было завалено балками, которые всё это время поддерживали дом. Фундаменту настал конец. Не знаю, сыграли здесь свою роль муравьи или нет, но…

У меня уже созрело предположение, почему дом Олега Мечникова вёл себя так неадекватно. Почему развалился именно в этот вечер. Но разбираться с этим вопросом мы будем позже. А пока что…

— Алексей! — услышал я крик Синицына. — Ты там живой⁈

— Илья! — обрадовался я. — Ты каким боком здесь очутился? Собирался ведь уйти в загул!

— Стыдно признаться, но я у вас свой кошелёк забыл. В загул без него уйти немного проблематично, — ответил он. — Вернулся, а дома уже нет! Что случилось?

— Долгая история, — ответил я, пытаясь пробраться между балок и камней. — Дядю похитили, а Катя начала рожать.

— Так её ж срочно нужно нести к повитухе! — прокричал Синицын. — Сегодня в госпитале дежурит Василий Ионович. Его жена — повитуха. Они смогут помочь!