Книга Мечников. Том 7. Расцвет медицины, страница 15 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Я хочу, чтобы после возвращения в Хопёрск вы упомянули, благодаря кому вам «на самом деле» удалось вернуться в наш мир, — заявил он.

— Погодите-ка, вы на что намекаете? — не удержался Синицын. — Хотите, чтобы мы солгали общественности и сказали, что это вы нас спасли⁈

— Илья, помолчи, — прошептал я. — Не провоцируй его. Пока что.

— Ого! А я думал, что ваш коллега немой, — усмехнулся Виктор Павлович Балашов. — А что вас смущает, господин Синицын? Илья Андреевич, кажется, да? Если мне память не изменяет…

Однако Синицын промолчал. Решил исполнить мою просьбу буквально.

— Да, этот тот самый Илья Андреевич. Сын аткарского барона, — ответил за друга я. — Ему тяжело разговаривать, господин Балашов. Он получил тяжёлые раны голосовых связок, поэтому вынужден восстанавливать их. Молча.

— Это меня интересует в меньшей степени, — отмахнулся Виктор Балашов. — Я не совсем понял, чему ваш коллега так удивился? Я ведь не прошу, чтобы вы наплели общественности чёрт знает что. Не нужно преувеличивать. Просто скажете, что вас нашёл и выходил барон Балашов. Это сильно повысит мою ценность в глазах саратовского князя. А, может быть, и до императора новости дойдут. Моя репутация увеличится. И это всем нам пойдёт на пользу.

Выходил он нас! Ну-ну. Я понимаю, зачем он решил состряпать такую легенду. Ведь если мы сообщим, что оказались в тюрьме у барона, к нему возникнет много вопросов. Героев, победивших верховного некроманта, так ещё и в тюрьму?

В целом, пока что Балашов нам ничем не навредил. Только угрожал, и то не слишком навязчиво. В основном угрозами разбрасывались его стражники.

Не вижу смысла оспаривать это условие. Наша с Синицыным задача — вернуться в Хопёрск в целостности и невредимости. Всё остальное — формальности.

— Хорошо, Виктор Павлович, это условие нас устраивает, — кивнул я. — Если у нас будут брать интервью, я упомяну, что вы приняли нас и накормили.

Я перевёл взгляд на Синицына, который вовсю уплетал бараний окорок и понял, что в каком-то смысле это даже не будет ложью. Кажется, Илья решил съесть вообще всё, что находится в зоне его досягаемости, чтобы хоть как-то окупить это условие.

— Хорошо, значит, здесь мы договорились, — заключил Балашов. — Остаётся последнее, третье условие…

— Третье? — воскликнул я. — Виктор Павлович, а вам не кажется, что это уже перебор? Вы из нас решили выжать всю возможную выгоду. Меня это не устраивает.

— Успокойтесь, Алексей Александрович, — поднял руку он. — Это условие дополнительное, и за его исполнение я щедро заплачу. Мне нужна лекарская помощь.

Проклятье… Он одной фразой, сам того не понимая, активировал клятву лекаря. А отказать человеку в помощи я не могу. Иначе лишусь своих магических способностей. Везучий же он засранец! Ему о клятве, разумеется, ничего не известно. Но он смог попасть точно в цель. Договор сбалансирован обещанной платой. Ничего страшного в этом нет, можно и подлечить его заболевания.

— Хорошо, господин Балашов. С этим вопросом проблем не возникнет, — ответил я. — Только мне неясно, почему вы до сих пор не обратились к другим лекарям? Вы же не надеялись, что рано или поздно в вашем особняке появимся мы?

— Разумеется, нет, — продолжил барон. — Так уж вышло, что у нас в Балашове особо выдающихся лекарей нет. Я не доверяю их компетентности. Однако мы с вами в ходе всех этих клятв, может, и не приобретём взаимное доверие, но я буду точно знать, что вы не попытаетесь навредить мне. Ведь в ваших интересах сохранить мне жизнь. Иначе вы сами отсюда живыми не выберетесь. Не подумайте, что это угроза. Просто моя стража регулярно проверяет мои покои. На меня часто совершают покушения. В этом плане в моём районе очень неспокойно. Так что в случае, если вы нарушите своё слово, они быстро сообразят, что это именно вы нанесли мне смертельный удар. И тогда… — белки глаз Виктора Балашова покраснели.