Книга Мечников. Том 7. Расцвет медицины, страница 40 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

— Позвольте дать вам непрошеный совет, — произнёс я. — Подождите один день. Не ходите к городовым. Поговорите с сыном. Будет печально, если его жертва окажется напрасной. Если он готов вас простить — возьмите себя в руки и измените свою жизнь. Если не простит — идите к городовым.

— Х-хорошо, господин лекарь, — закивал он. — Так и поступлю. Спасибо вам, что спасли моего сына.

Ох… Вроде меня не было всего несколько дней, а создаётся впечатление, что я не занимался медициной в Хопёрске больше месяца. Всё-таки таким трудоголикам, как я, нельзя прекращать работать. А то начинает казаться, что опыт утрачивается.

Я вернулся к Сеченову и повёл его к единственному месту, где мы могли переговорить наедине. Мы пошли на завод.

К этому моменту все рабочие оттуда уже должны были уйти. Раз Иван взял бразды правления, значит, после дежурства в амбулатории или госпитале ему придётся возвращаться и вести документацию, проверять качество приготовленных препаратов и готовить план работы на следующую неделю.

Без чётких команд наши господа трудяги ничего не сделают.

Мы уселись в моём бывшем кабинете, Иван несколько раз перепроверил, чтобы в округе никого не оказалось, и только после этого заговорил:

— Итак, Алексей, ситуация куда сложнее, чем ты думаешь. Раз уж ты пришёл со мной сюда, значит, готов меня выслушать. Правильно я понимаю?

— Готов-готов, Иван, — ответил я. — Но я рассчитываю услышать весомые аргументы. Моя семья осталась без денег. Даже если бы ты им одну шестую патента предоставил, я бы не стал к тебе приставать. Но, судя по слухам, ты забрал себе всё.

— А ты веришь в слухи? — спросил он.

— Не верю, именно поэтому хочу узнать от тебя лично, чем ты руководствовался и как на самом деле обстоят дела.

— А дела обстоят паршиво! — воскликнул он.

Сеченов впервые выглядел таким взбешённым. Я практически ни разу не видел, чтобы он достигал точки кипения. Обычно Иван вёл себя крайне уравновешенно. А если и пытался показать эмоции, то делал это наигранно.

— Нас предали, Алексей. В первую очередь — тебя, — заявил он. — Ты ведь помнишь, что наш патент был поделён на три части?

— Да, между мной, тобой и Щеблетовым, — ответил я. — А до того, как мы с тобой начали сотрудничать, доход от моих первых патентов делился только между мной и ним. И что же… Ты хочешь сказать, что это он меня предал?

— После того, как вас с Синицыным признали погибшими, Щеблетов приехал ко мне. Выглядел он так, будто его только что молния ударила. Он твердил, что мы всё должны забрать себе. Разделить доход в соотношении семьдесят к тридцати. Причём, как ты уже понял, тридцать процентов — это про меня.

— Что⁈ — воскликнул я. — Он совсем спятил? С какой стати нам платить ему такую сумму?

— Я сказал ему то же самое. Он долго пытался меня отговорить. Упоминал, что есть люди, которым не понравится моё решение. Можешь мне не верить, но я сказал ему прямо, что собираюсь оформить часть нашей доли на твоего дядю, — объяснил Иван. — Вот только после этого я услышал от него то…

Сеченов замолчал.

— Договаривай. Я хочу знать всю правду.

Он не лжёт. Как бы Синицын не пытался доказать, что Ивану доверять нельзя, но я уже в пятый раз убеждаюсь, что этот человек не пытается мне лгать. Мы с Иваном прошли через огонь и воду. Он прибыл в эту глушь только потому, что восхищался моими открытиями. Да, даже такой человек в теории может измениться, но я в это не верил и верить не собирался.