Книга Мечников. Том 7. Расцвет медицины, страница 57 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Холера не вызывает температуры и болей. Однако при этой болезни из организма выливается вся жидкость. В конечном итоге пациент погибает от гиповолемического шока.

Для сердца есть два вида перегрузок. В одном случае оно не может прокачать огромный объём жидкости, циркулирующей в сосудах. В другом — ему просто нечего качать. В данном случае мы как раз наблюдаем такую ситуацию.

Как заставить мотор прокачивать максимально густую взвесь, в которой толком не осталось жидкости? Конечно, это абсолютно невозможно. В итоге страдает не только сердце, но ещё и остальные органы, поскольку они перестают получать питательные вещества и кислород. Особенно это опасно для головного мозга, потому что на нём даже минимальное голодание может отозваться катастрофическими изменениями.

— Пока что — всё, — заключил я. — Бактерий в нём больше нет. В следующие несколько дней его лучше восстанавливать специальными солевыми растворами. Пройдёмте в кабинет, я распишу вам схему. Ах да, и объясните всем сотрудникам, что взаимодействовать с пациентом нужно в перчатках. Сам холерный вибрион передаётся исключительно через кал. Если плохо помыть руки и занести инфекцию в рот — появится ещё один такой же больной.

— Хорошо, Алексей Александрович, я всё понял, — закивал Разумовский. — Единственное, чего я не могу осознать — откуда у вас столько знаний о бактериях? Ведь никто в мире толком не понимает, как лечить подобные заболевания. Поверьте мне на слово, я читаю время от времени иностранные статьи, которые у нас пока что не запретили.

— К сожалению, ответить на этот вопрос я не могу. Тайна рода, — солгал я.

Но это — лучший ответ, который можно придумать. В родовые тайны никто напрямую лезть не будет. А если кто и попытается выведать у моего отца эту информацию, он всё равно ничего ответить не сможет. Поскольку этой тайны попросту не существует.

В кабинете Разумовского я составил дальнейший план лечения Кастрицына, после чего главный лекарь губернского госпиталя, как и обещал, показал мне, где находится моя новая квартира.

Широкое трёхэтажной здание находилось за парком в квартале от самой академии.

— Очень хорошее место, Алексей Александрович, — сказал мне Разумовский. — Воздух здесь чистый. Все заводы находятся далеко от центра. Для них оборудован специальный район. Плюс ко всему орден лекарей вроде как пообещал, что вам не придётся платить за проживание, пока вы работаете в академии.

— Благодарю, Александр Иванович, — забрав у него ключи, произнёс я. — Дальше сам разберусь.

— Это я должен вас благодарить, господин Мечников! — чуть не потеряв свои очки, воскликнул Разумовский. — Вы спасли жизнь моему близкому другу. Я этого не забуду. Очень надеюсь, что вы не утонете в преподавании и сможете иногда заглядывать в мой госпиталь. Я бы с радостью предоставил вам дополнительную работу.

— Скорее всего, вашим предложением я воспользуюсь в любом случае, — ответил я. — Работа в академии — это хорошо, но отдаляться от пациентов мне не хочется. Об этом мы уже позже поговорим. Мне для начала нужно понять, что от меня хочет орден.

— Ах да! — вспомнил Разумовский. — Чуть не забыл. Ректор просил передать, что вам нужно зайти в его кабинет завтра к десяти часам утра. Он всё объяснит. Если заблудитесь — спросите любого студента. Тут каждый знает, где находится кабинет ректора, — мой собеседник усмехнулся. — Все стараются обходить его стороной. Не только студенты.