Книга Мечников. Том 8. Луч надежды, страница 88 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я окончательно убедился в своей правоте, когда услышал тонкий, едва слышимый хруст, после приземления Синицына.

Да. Вот теперь ему точно понадобится рентген. Там в грудной клетке явно что-то сломалось!

Хоть Илья и был дворянином, но удержаться от ругани не смог.

— Грифон милостивый! — воскликнул Захаров. — А я думал, что уже все «жемчужины» русского языка слышал. Надо бы записать…

Я подбежал к Синицыну, который всё ещё лежал лицом в пол, и попытался его поднять.

— Ай-яй! Тихо! — скомандовал он. — Спокойно, Алексей. Я терплю. Больно. Очень больно. Явно что-то сломал, — старался держать себя в руках он. — Но не могу понять, что именно.

А чтобы понять, что конкретно он сломал, у нас только что собрался отличный аппарат. Тут несколько вариантов. Либо рёбра, либо ключица, либо рука. Хотя… Мог и лопатку повредить.

— Мастер Захаров! Тащите сюда ножницы! Нужно срезать с него одежду, — велел я. — Нельзя смещать его руку, ткань придётся убрать грубым методом.

Когда Максим перевернул Синицына на спину и принялся срывать с него рубашку, тот, несмотря на боль, продолжал сопротивляться. Но в рентген аппарат его нужно поставить без одежды.

— Как же это унизительно… — стиснув зубы, бормотал он. — Меня раздевает не прекрасная девушка, а какой-то неотёсанный…

— Молчать! — прикрикнул на него Захаров. — Это ради вашего же блага, Илья Андреевич.

Так, стоп…

Как только с Синицына срезали рубашку, я заметил на его груди какой-то знак, напоминающий татуировку.

И она сияла магическим светом.

Так, с переломом мы сейчас точно разберёмся. Если рентген-аппарат работает, я смогу определить не только наличие перелома, но также его локализацию и разновидность.

Но что у Синицына на груди? Впервые вижу татуировку у человека из девятнадцатого века. Нет, я, конечно, слышал, что искусство украшения кожи существует ещё с древних времён. Если не ошибаюсь, даже у Николая Второго была татуировка. Но у меня всё равно не укладывается в голове, откуда её успел заиметь Синицын.

Мы с ним много тренировались в фехтовании в Хопёрске. Иногда приходилось раздеваться по пояс, чтобы не запачкать одежду грязью и потом. Я видел его торс, ещё полгода назад там ничего не было. Уж такую деталь я бы точно запомнил.

— Ай-яй-яй! — простонал Илья. — Не могу шевелить правой рукой. Жутко болит, Алексей, не преувеличиваю. Сейчас зубы друг о друга сотру, если вы мне срочно не дадите какое-нибудь обезболивающее.

— Вот так, — я взмахнул рукой и активировал антиноцицептивную систему в его головном мозге. Именно она отвечает за «гашение» боли. — Сейчас тебе будет лучше. Илья, прекрасно понимаю, что тебе сейчас не легко, но лучшего момента для проверки работоспособности нашего аппарата и представить сложно.

— Вы что… — он испуганно взглянул на свинцовый короб. — Вы меня в этот гроб металлический запихать хотите⁈

— Без твоего согласия ничего не сделаем, не переживай, — успокоил его я. — Но сам подумай. Ты — лекарь. Лучше сначала испытать его на ком-то из нас. Заодно проверим, как он показывает патологические изменения. Не на пациентах же тестировать, верно ведь?

— Мне что-то вспомнилась ситуация с Эдуардом Родниковым… — поморщился Синицын, прижимая правую руку к груди. — Кажется, вы с Сеченовым уже однажды такое проворачивали.