Книга Мечников. Том 10. Битва умов, страница 50 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Я засмотрелся на эти образования и потерял счёт времени. Дядя начал давиться, и я понял, что пора доставать из него трубку. Как только обследование было закончено, Олег тут же вскочил, вытер рукавом слюни и слизь, которые оказались на лице, а затем сплюнул скопившуюся во рту жидкость в таз, поморщился и спросил:

— Ну что⁈ Что там? Нашли что-нибудь? Только не вздумайте скрывать!

— К сожалению, поставленный мной диагноз подтвердился, дядя, — честно сказал ему я.

— Будете резать? — спросил он. — А я хоть есть-то после этого смогу?

— Сможешь, — кивнул я. — Операцию будем проводить прямо сейчас. Только учти, дядя, нам твоя помощь тоже понадобится.

— Какая? — удивился он.

— Дело в том, что для успешного проведения операций, особенно в связи с раком, нужен хороший боевой настрой, — произнёс я. — Нужно, чтобы ты заснул с этим настроем. И с ним же проснулся. Это понятно?

— Да я бы морду набил этому раку, если бы у меня была такая возможность! — воскликнул Олег.

Отлично. Именно это нам и нужно. Да, разумеется, я ему солгал. Воспользовался неосведомлённостью и магическим мышлением. Но так будет лучше. Нельзя, чтобы он отчаивался или боялся смерти. Если у него будет сохраняться желание бороться до конца, организм выбросит много гормонов, которые помогут ему пережить саму операцию и послеоперационный период.

Настрой очень важен. Так работает природа. Зверь, который боится смерти, выжить не сможет. А настоящий хищник переживёт любое ранение.

Я вколол дяде яд, который когда-то давно выделил Токс. Сейчас я научился производить его и без помощи клеща. Но раньше Евгений «Токс» Балашов спасал своим ядом десятки жизней.

Мы перенесли Олега в самую чистую комнату, я приготовил все необходимые инструменты, а затем мы с Разумовским приступили к операции. Доступ к желудку осуществляется за счёт верхнесрединной лапаротомии — рассечения живота прямо под рёбрами — в том районе, где находится желудок.

Я намеренно сделал разрез длиннее, чем требуется, поскольку сам я хирургом никогда не работал, а значит, мне потребуется больше пространства для рук.

Разумовский выступал в роли ассистента. Он держал расширители и обеспечивал растягивание операционной раны, чтобы я мог работать. Однако, как только я рассёк желудок и собственными глазами увидел то, что находится внутри него, по моему телу пробежали мурашки.

Кое-что мы не заметили. Не увидели на ФГДС из-за того, что оптическая система некачественно передаёт изображение. Всё-таки у меня не аппарат из современного мира, а нечто сделанное буквально на коленке.

— Рак — это не единственная проблема. Здесь есть ещё одна патология. А точнее — осложнение, — произнёс я. — И лучше нам поскорее избавиться от него.

Иначе дядя может умереть гораздо быстрее, чем я думал. Прямо во время операции.

Под «грибами», которые по сути являлись раковой опухолью, скрывалась очень глубокая язва. Через мой несовершенный ФГДС разглядеть её было почти невозможно. Да и я — не эндоскопист. Делаю, что могу, опираясь на имеющиеся знания. Может, будь в моём теле опытный гастроэнтеролог, он бы заметил это образование сразу.

Но сути это не меняет. Оперировать придётся предельно аккуратно.

— У него ещё и язва желудка, — сказал Разумовскому я. — Не знаю, из-за чего она возникла. Из-за рака или по другим причинам, но факт остаётся фактом.