Книга Мечников. Том 11. Свет разума, страница 37 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Так он и в мой бизнес решил забраться! Похоже, Лазарева вообще не смущает, что он лезет не в своё дело.

— И что же, по-вашему, я должен производить? — поинтересовался я.

— В большей степени лекарственные средства. Производство аппаратов и прочего лекарского оборудования, очевидно, стоит прекратить. Это занятие того не стоит. Я изучил отчёты. Люди плохо покупают ваши фонендоскопы, электрокардиографы и прочие сложные механизмы.

— Возможно, потому что аппаратуру покупают госпитали и частные лекари? — усмехнулся я. — Их мало, поэтому и доходы низкие. Очевидно, что обычные граждане не станут массово скупать фонендоскопы.

— Вот-вот, — улыбнулся Лазарев. — Вы и сами всё понимаете. Так что со своими аппаратами заканчивайте. Они больше никому не нужны.

— За счёт них лекарям гораздо проще ставить диагнозы. Мои аппараты спасают сотни жизней каждый день, — не согласился с ним я.

— Алексей Александрович, как считаете, почему человечество до сих пор не вымерло? — неожиданно спросил он.

— А к чему вообще вы задаёте этот вопрос?

— Человечество не вымерло, потому что одной лишь лекарской магии достаточно, чтобы помогать людям, — проигнорировав мой вопрос, ответил глава ордена. — Не нужно выпрыгивать из штанов и двигать научный прогресс. Вернёмся к тому, чем лекари занимались изначально. Добавим только лекарственные средства, которые скупают коробками по всей Российской Империи.

Он вообще не понимает сути дела. И спорить с ним бесполезно. Чтобы определить, какой пациенту нужен препарат, для начала его надо обследовать. Определить точный диагноз! Без аппаратуры лекарства будут только вредить людям.

— Пока что не забивайте себе этим голову, Алексей Александрович, — попросил Лазарев. — Вы с Разумовским сегодня можете взять себе выходной. Расслабьтесь, отдохните. Переварите всё, что вы сегодня узнали. Уверен, вы скоро поймёте, что я прав.

Я поднялся со стула. Находиться в компании этого человека мне было крайне неприятно. В одном он прав. Мне действительно нужно всё обдумать.

Обдумать, как остановить беспредел, который воцарится в Саратовской губернии из-за действий Лазарева и Вебера. Теперь все мои патенты будут отклоняться. Научной работой тоже заниматься не выйдет. Статья, которую мы собирались подготовить вместе с моим братом, теперь под угрозой. Нет даже смысла спрашивать у него разрешения на транспортировку пациента с шизофренией.

Филатов с радостью отдаст мне Семёна, но поместить в госпиталь я его уже не смогу.

Впервые за долгое время я почувствовал сильный прилив злости, который показал себя нестерпимым жаром в моей груди. Мириться с этой несправедливостью я не стану.

— Не думайте, что вам удастся руководить мной, как куклой, — сказал я, прежде чем покинуть кабинет. — Заводы принадлежат мне. И все решения, касающиеся производства, тоже буду принимать я.

— Вы ещё одумаетесь, Алексей Александрович, — вновь приложив губы к своему чаю, произнёс Лазарев. — А я — человек терпеливый. Подожду!

— Ждите сколько угодно, — легко ответил я.

Затем закрыл за собой дверь, подошёл к Разумовскому и предупредил, что без него из здания ордена никуда не уйду. Когда Александр Иванович вошёл в кабинет Дмитрия Лазарева, я, чтобы скоротать время, прошёлся по коридорам главного штаба.