Книга Лекарь Его Величества. Том 1, страница 2 – Виктор Молотов, Игорь Алмазов

Краем глаза я заметил, что среди них почему-то не было моего лучшего друга Владимира. Куда это он уже успел убежать? Но об этом подумаю позже, сейчас есть более важные задачи… Нет, не так. Для лекаря нет ничего важнее жизни пациента — этому нас учили в первую очередь.

Сам же я склонился рядом с Юрием Олеговичем над пациентом для разработки дальнейшего плана действий.

— Какие именно потоки вы уловили? — уточнил я, попутно осматривая тело пострадавшего.

— Не могу понять, — растерянно ответил куратор, всё ещё держа правую руку над пациентом — он был уставшим, оттого и мыслил немного рассеянно. — Я не понимаю, Николай. У него должна быть серьёзная патология. Но в таком случае потоков должно быть гораздо больше. Я же чувствую совсем слабое колебание энергии. Даже от здорового человека исходят более сильные потоки… Не могу определить патологию. Возможно, это просто какая-то аномалия?

Юрий Олегович заметно нервничал. Работа в маленьком городке обычно течёт без происшествий, и ему вряд ли приходилось бывать на таких масштабных спасательных операциях.

— Юрий Олегович, если вы не чувствуете магических колебаний или не можете их распознать, зайдём со стороны теории? — предложил я.

— О чём вы? — непонимающе взглянул на меня куратор.

— О признаках клинической смерти, — ответил я. — Четыре основных признака: отсутствие сознания, отсутствие дыхания, отсутствие пульса на магистральных артериях и отсутствие безусловных рефлексов.

— Он без сознания, — постепенно приходя в себя, ответил куратор. — Но остальное мы не проверяли.

Стандартная история. С практикой вся теория, основанная не на магических потоках, постепенно забывается. Да и зачем её помнить лекарям, если можно просто провести рукой над пациентом и тут же узнать, чем он болеет? Вот и забывают опытные лекари всё то, чему учат первые два года в академии.

Мы разделились, Юрий Олегович занялся проверкой дыхания, а я — проверял пульс на сонных артериях. Это самые доступные артерии главного сосудистого пучка человека. Заодно проверил пульс и на артериях конечностей для полноты картины. Он отсутствовал.

— Внешнее дыхание отсутствует, — с сожалением покачал головой куратор. — Николай, я думаю…

— Ещё безусловные рефлексы, — перебил я его, спешно доставая из кармана фонарик. — Проверим зрачковый.

Зрачковый рефлекс — это изменение диаметра зрачка в зависимости от силы падающего света. При ярком свете зрачок сужается, при слабом же — расширяется. И проверить этот безусловный рефлекс довольно просто.

Я раскрыл веко на одном из глаз потерпевшего и посветил фонариком, который всегда на всякий случай лежал у меня в кармане. И зрачок сузился!

— Рефлекс есть, — прошептал Юрий Олегович. — Он всё-таки жив.

— Надо определить, что случилось, — продолжил рассуждать я. — Раз у вас не получается распознать импульсы — будем работать по теории. Тело я осмотрел, обычных ожогов нет. Электроожоги также отсутствуют, электротравму можно исключить. Вообще, на теле пациента никаких следов внешних воздействий. Значит, патология внутренняя.

— Но так можно долго гадать, — проговорил куратор.

— Идём дальше. Пациенту около шестидесяти лет. Ноги отёчны, губы синюшны. Скорее всего, уже имелись проблемы с сердцем, — продолжил я. — Авария на объекте могла вызвать сильный стресс, что и стало провоцирующим фактором.