Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 135 – Игорь Алмазов

* * *

После разговора с Михаилом я вновь приступил к тренировке. Продолжил постигать новый для себя стиль, скетч-стайл.

Для начала я взялся за карандаш, и начал рисовать эскиз. Сегодня я решил изобразить феникса.

Феникс — это птица, которая бесконечно сгорает и возрождается. Символ перерождения, а также стихии огня. Он всегда в движении, всегда между смертью и рождением, между пеплом и пламенем. А в моём мире это был ещё и символ бессмертия, основа философского камня.

Я взял карандаш начал рисовать. Вытянутая шея, голова с приоткрытым клювом. Когда феникс возрождается, он делает вдох. Первый вдох после смерти, это именно то, что я хотел изобразить в своём эскизе.

Далее нарисовал размашистые крылья, как будто находящиеся в движении. Одно из крыльев я намеренно оставил незаконченным. В скетч-стайле незавершённость — это особый приём. Верещагин, конечно, за такой набросок меня сразу же бы отчитал. Но Верещагин жил в эпоху, когда незаконченность считалась признаком лени, а не художественным решением.

В этом же мире это отдельный стиль, удивительно.

Я нарисовал хвост феникса в виде россыпи штрихов. И отдельно пламя. Тонкие, почти невесомые линии, которые исходили от птицы.

Через сорок минут эскиз был готов.

Смысл этого феникса был в самом процессе. В том, как линии создавали ощущение трансформации. Птица одновременно разрушалась и собиралась заново. Пепел хвоста и пламя крыльев были частью одного процесса. Смерть и рождение как одно событие, растянутое во времени.

Для человека, который пережил потерю и начинает заново, этот образ мог стать чем-то настоящим. Может быть, кто-нибудь и заинтересуется. А пока что выложу в сообщество как свободный эскиз.

Я перевёл эскиз на латекс и взял тату-машинку. По видео-урокам я изучил несколько техник выполнения. Одна из них — это техника кнута.

Суть техники была в том, что мастер начинал движение иглой на коже, но в конце штриха резко ускорял руку и отрывал иглу от поверхности. Получался штрих с плотным насыщенным началом и лёгким невесомым концом. Как удар хлыста, собственно, поэтому он так и назывался.

Этот приём позволял создавать градиенты без использования серых чернил. В скетч-стайле татуировка делалась только чёрным цветом.

Я попробовал первый «кнут» на свободном участке латекса. Неплохо, но надо лучше. Второй, третий, четвёртый. Не успокоился, пока не стало получаться лучше. Наконец, отточил это движение, и перешёл к самому фениксу.

Верещагин бы явно оценил мои старания. Он всегда говорил, что настоящий мастер тот, который постоянно оттачивает своё мастерство.

От тренировки меня отвлёк стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, дверь распахнулась, и внутрь вошёл неизвестный мне молодой человек.

— Здорова, Тёма, — махнул он мне рукой. — Ну и куда ты пропал? Неужели решил отойти от дел?

Интересно, и кто же это?

Я внимательно посмотрел на незнакомого молодого человека. Так, и что же это за новый сюрприз от Артёма?

Лет двадцати восьми, в пиджаке, джинсах и кроссовках. Его волосы были зачёсаны назад, а на руке блестели часы. При дворе таких людей называли «позолоченными», снаружи блеск, а внутри пустота.

Он уверенно зашёл в мастерскую, и расположился на стуле.

— Ну чего молчишь? — вскинул он брови.