Книга На эту и на ту набью тебе тату. Том 1, страница 79 – Игорь Алмазов

— Что-то, связанное с медициной, — ответила та. — Определённо. Я люблю свою работу, и хотела бы, чтобы это что-то с ней ассоциировалось.

— Давай ты придёшь ко мне на консультацию, и мы обсудим эскизы, — предложил я. — Если что-то понравится — сделаем. А если нет, то консультация всё равно бесплатная.

— А это идея, — обрадовалась та. — Тогда скажешь мне адрес студии? У меня завтра выходной, могу подскочить с утра.

Я продиктовал адрес, мы договорились о времени встрече. А затем я поехал в мастерскую.

* * *

В мастерскую я добрался к часу дня. Успел только снять куртку, и сесть за стол, как пришёл записанный на сегодня клиент.

Это был молодой человек в очках и тёмной толстовке. Он прошёл, тихо поздоровался и сел на краешек стула.

Он был записан на консультацию, звали его Илья Николаевич Гроздев.

— Мне нужна татуировка, — проговорил он. — Срочно.

Начало уже довольно-таки интересное. К чему же такая спешка у столь юного молодого человека?

— Какая? — уточнил я. — Есть ли у вас идея?

Он помотал головой. Всё интереснее и интереснее. Срочно нужна татуировка, но нет даже идеи, какой она должна быть.

Внезапно я почувствовал, что монокль словно бы потеплел. Я поспешил надеть его. Пергамент тут же развернулся перед глазами.

«Начертание строго запрещено».

А вот это ещё интереснее!

Я первый раз видел от системы подобное сообщение. Обычно она без проблем «разрешала» мне делать татуировки.

— Почему? — по привычке вслух спросил я.

Илья растерянно взглянул на меня.

— Ну, я просто не придумал ещё… — неуверенно протянул он. — Думал, вы подскажете.

Но вопрос был адресован не ему, а системе. Которая тоже написала свой ответ.

«Начертание строго запрещено. Причина: возраст носителя менее 18 лет. Работа с несовершеннолетними без согласия родителей противоречит этике Системы».

А, так вот в чём дело. С этим я согласен, до совершеннолетия набивать татуировки можно было строго с разрешения родителей. Я снял монокль и убрал в карман.

— А сколько вам лет, Илья? — спросил я.

Он крепко стиснул пальцы, что даже костяшки рук побледнели.

— Восемнадцать, — выдавил из себя он.

— Знаете, тату-мастер вправе потребовать паспорт для подтверждения совершеннолетнего возраста, — заявил я. — И это я сейчас и сделаю.

— У меня нет с собой… — протянул молодой человек.

— Тогда и работу делать не буду, — развёл я руками. — Такова политика моей студии.

Илья вздохнул, ещё крепче стиснул руки.

— Мне семнадцать лет, — признался он. — Я просто… не думал, что вы проверять будете. Извините, что отнял ваше время.

Он начал вставать со стула, но я жестом его остановил.

— Подождите, — сказал я. — Давайте вы просто мне расскажете, что произошло.

Было видно, что молодому человеку нужна помощь. И лучше мне с ним поговорить, чем потом он найдёт студию с менее жёсткими принципами и сделает татуировку, о которой будет жалеть потом.

Илья неуверенно опустился назад, опустил глаза в пол. Я не торопил его.

— Я музыкант, — наконец, начал говорить он. — Играю на фортепиано, мечтаю поступить в Саратовскую консерваторию. И свою музыку тоже пишу. Мне школу заканчивать, вот ЕГЭ на носу. Но тут отец заявил, что это всё несерьёзно, и что мне надо поступать на юридический. И что не будет его сын музыкантом.