Книга Архитектор Душ I, страница 121 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Не говори таких деталей, Алиса, пожалуйста, — поморщившись, сказала Лидия. — У меня от прошлого раза волосы на затылке дыбом встают.

— Видел, — сказал я, после чего поднялся и снова подошел к телу, вытянув правую руку. — Подай фонарик, — сказал Алисе.

Она тут же протянула мне то, что я попросил. Я включил прибор. Трупное окоченение уже полностью сковало челюстные мышцы, просто так рот не открыть. Я взял из инструментального лотка специальный роторасширитель — простой винтовой механизм с двумя прорезиненными упорами — и аккуратно вставив его между зубами, начал медленно вращать рукоятку. Челюсти с сухим, неприятным скрипом поддались.

Посветив фонариком на верхнее нёбо, я увидел искомое. Маленькое, с обожженными краями, идеально круглое отверстие.

— Смотрите, — сказал я, указав девушкам на нёбо. — На что это похоже? — уточнил я у них.

— На отверстие, — сказала Алиса.

— Невероятная проницательность, — сказал я, на что Алиса тут же надула губы.

Лидия заглянула с неохотой.

— Да, это отверстие. Но его там быть не должно. Это… — она нахмурилась. — Это след от пули?

— Не уверен, но может быть. Нужно делать трепанацию черепа и смотреть, — сказал я, вынимая инструмент. — Будем делать сами, или позовем нашего патологоанатома?

— Бррр, — сказала Алиса. — Я бы ему даже себе шашлык порезать не доверила. Он в прошлый раз был очень… не очень.

— Я с ней согласна, — сказала Лидия со вздохом. — Уж лучше ты.

— Даже не глядя на то, что, по-вашему, я могу здесь наплести чего моей душе угодно в отчете? — спросил я с ехидной улыбкой.

— А у нас фото будет! — парировала Алиса.

— А я их сожгу, — комментировал я, подходя к столу, где лежал инструмент для трепанации.

— А мы их не отдадим! — упиралась Бенуа.

Я хмыкнул, после чего подхватил тяжелую электрическую пилу с небольшим полукруглым лезвием. Сделав стандартный коронарный разрез от уха до уха, я отсепаровал кожно-апоневротический лоскут, обнажая белую кость черепа.

Раздался высокий, визжащий звук, и в воздух поднялось облачко костяной пыли. Я аккуратно, не торопясь, пропилил черепную коробку по кругу. Затем, взяв долото и молоток, легким ударом отделил черепную крышку. С глухим, трескучим звуком, словно ломали толстую ветку, она поддалась.

Я аккуратно, подрезая черепные нервы и твердую мозговую оболочку, извлек мозг и положил его на специальный секционный столик. Уже при первом осмотре стала видна причина смерти — темный раневой канал, идущий от основания черепа вверх, в лобные доли.

Сделав несколько разрезов, я проследил его путь. И вот, в глубине лобной доли, я увидел его. Маленький, деформированный кусочек металла. Пинцетом я осторожно извлек его и положил в чашку Петри.

— А вот и наша причина смерти, — сказал я, показывая девушкам. — Мелкокалиберная пуля.

* * *

Она победила. Мелочь, но какая приятная. С грохотом поставив свою тарелку в раковину, она с торжествующим видом провозгласила старое матросское правило и сбежала с кухни. Мыть посуду… Видит бог, как она это ненавидела. Всю жизнь отец нанимал прислугу, но даже когда дела пошли совсем плохо, он все равно брал эту обязанность на себя, говоря, что руки его дочери созданы для чертежей, а не для грязных тарелок. Эта маленькая победа над Громовым, заставившая его остаться у раковины, грела ей душу.