Книга Архитектор Душ I, страница 40 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Короткий смешок вырвался сам собой. Значит, ему все же удалось. Иронично, что Виктор Громов уже никогда не сможет насладиться собственным достижением, какой бы целью он не задавался.

Я листал дальше, пропуская сложные формулы и астрологические выкладки. На одной из страниц выцепил интересный фрагмент о том, что психея остается в теле человека после смерти до суток, не более. Это еще раз подтверждало мои домыслы насчет эльфийки.

И ближе к середине я нашел то что искал. Целая глава, посвященная «Visus Animae» — «Видению Души». Здесь было описание того, как можно развить в себе эту способность, как научиться видеть психею по собственному желанию.

Из-за трудностей с языком и витиеватости слога мое понимание оставалось половинчатым, но даже так я смог вычленить несколько ключевых тезисов.

Primo. Я действительно могу научиться видеть психею осознанно, а не случайно, как это вышло в прозекторской с Лидией и Алисой. Для этого требовалась концентрация, воля и некое внутреннее усилие, которое в тексте туманно описывалось как «обращение взгляда внутрь».

Secundo. Я могу ею управлять. Не только видеть, но и влиять на нее. Взаимодействовать. И теперь это была не просто моя догадка, а факт, изложенный на пожелтевших страницах древнего фолианта. Оставалось опасение, что я мог неверно трактовать написанное в меру недостаточного знания языка.

В тексте говорилось о каких-то «модуляции» или «гармонизации» нитей души, что предположительно могло означать исцеление. Но там же, мелким почерком на полях, Громов приписал: «Si sanari potest, ergo et vulnerari» — «Если можно исцелить, значит, можно и ранить».

И в этот момент в моей голове, ну или в мозгах Громова, что теперь служили мне, мелькнула еще одна мысль-догадка. Она пролетела так быстро, что я едва успел ухватить ее за хвост и осмыслить: «за все приходится платить».

К чему это и почему, я не понял. Если имелось в виду, что на взаимодействие с психеей я буду обязан что-то отдать, то почему, когда я прикоснулся к душе Улины, со мной ничего не произошло? Или я пока просто не понял?

Я резко захлопнул тяжелую книгу, заложив нужную страницу пальцем. Сердце забилось чаще. Хватит теории. Мне нужно это проверить, и сделать это прямо сейчас.

Я поднялся с кресла. Мне нужно зеркало и уединение.

Пройдя к девушкам на кухню, я застал их как раз за вытиранием посуды. Они делали это молча, с таким видом, будто исполняли тяжелую повинность, но, по крайней-мере все же делали.

— Надо кое-что проверить, — сказал я спокойно, останавливаясь на пороге.

— Все же нашел цианистый калий? — уточнила Лидия, не поворачивая головы.

В ее голосе на этот раз не слышалось ни капли ехидства или ненависти. Лишь усталость и ирония. Не то она вымоталась за день, не то действительно начала пересматривать свой взгляд на наше общее положение.

— Не сегодня, Лидия, — ответил я. — Мы хотели проверить, насколько далеко мы можем отойти друг от друга. Стойте здесь, я буду уходить в другой конец дома. Как только почувствуете, что вас начинает тянуть, громко кричите. Тогда я пойду к вам и начну считать шаги. Все ясно?

Это была идеальная причина, чтобы оставить их и обеспечить себе уединение. К тому же нам действительно нужно было знать радиус действия этого магического ограничителя.