Книга Архитектор Душ III, страница 80 – Сергей Карелин, Александр Вольт

При упоминании имени инквизитора лицо медсестры мгновенно изменилось. Недоумение сменилось почтительным страхом. Она тут же посторонилась, открывая нам проход.

— Прошу прощения, господин коронер, — пролепетала она. — Конечно, проходите. Палата номер семь в конце коридора.

Мы прошли мимо нее. У палаты номер семь я остановился. Из шкафчика в коридоре я достал три белых халата и протянул девушкам.

— Наденьте, но подождите, пожалуйста, тут.

— Мы не маленькие, Громов, — ответила Лидия, но халат надела.

Мы накинули на себя накрахмаленные, пахнущие хлоркой халаты, которые были нам явно не по размеру, и я тихо постучал в дверь.

— Входите, не заперто! — раздался изнутри бодрый голос Корнея.

Палата была просторной и светлой. У окна стояла кровать, на которой, подперев спину подушками, полусидел Корней. На нем была простая больничная пижама, но даже в ней он умудрялся выглядеть внушительно. На прикроватной тумбочке стояла ваза с цветами и стопка книг. Он выглядел бледным, но в его глазах плясали знакомые черти.

— Ну наконец-то! — он широко улыбнулся, увидев нас. — А я уж думал, что не заедешь.

— Как это «не заедешь»? — ответил я, подходя к кровати и протягивая ему руку. — Игнорировать договоренности, и уж тем более с Мастером Инквизиции, последнее дело. Как ты?

— Жить буду, — он крепко пожал мою руку. — Врачи сказали, что печень зацепило, но не критично. Пару недель, и буду как новенький. Ну, рассказывай, — сказал Корней, когда формальности были соблюдены. — Что нового в нашем имперстве? И что там за история со столичными?

Я усмехнулся, присаживаясь на стул у кровати.

— Новостей вагон и маленькая тележка.

И я начал рассказывать. О нашем разговоре с эльфами. О ночной погоне по переулкам. О том, как я загнал их в ловушку и заставил говорить.

Корней слушал, и его лицо становилось все более серьезным. Усмешка исчезла, сменившись выражением предельной концентрации.

— Столичные ищейки, — пробормотал он, когда я закончил. — Знал, что рано или поздно они появятся. Но чтобы так… без предупреждения.

О том, что предупреждение было — я не стал говорить. Лучше, чтобы никто не знал про каналы информации Докучаева. И мне, и ему спокойнее будет.

— А потом было самое интересное, — продолжил я, и в моем голосе появилась злая ирония.

Я рассказал ему о том, что случилось утром. О пустой холодильной камере. О том, как я стоял перед двумя столичными агентами как идиот, не зная, что сказать.

Корней, услышав это, не выдержал и расхохотался. Громко, от души, так, что закашлялся, схватившись за бок.

— Ох, черт… — он вытер выступившие на глазах слезы. — Представляю себе их лица. Приехали с проверкой, полночи гонялись за тобой по городу, после чего утром, злые и невыспавшиеся, приехали в морг, а там ничего. И вот только объясни мне, как ты находишь приключения на свою задницу?

Я пожал плечами. Ответа у меня не было.

И я не знал, над чем он смеется больше. Над тем, что мне удалось «вставить» столичных, или над самой ситуацией в прозекторской, которая напоминала дурную шутку.

Он отсмеялся и снова стал серьезным. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он посмотрел на закрытую дверь палаты, потом на пустые стулья, потом снова на меня.

— А теперь давай о серьезном, — его голос стал тихим, почти шепотом. — Ты все же добился своей цели, да?