Книга Архитектор Душ IV, страница 119 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Лидия…

Она смотрела на меня. Спокойно. Без раздражения или ненависти. Я видел, как ровно поднимается и опускается ее грудь под тонкой тканью пижамы, как расслаблены ее плечи.

Я криво усмехнулся.

— Даже не знаю, с чего начать.

Она вздохнула, и этот вздох был нетерпеливым, но не злым.

— Пожалуйста, только не заходи издалека. Я не люблю, когда человек хочет сказать что-то конкретное, но начинает за три версты.

Ее голос был ровным. В нем не было ни иронии, ни надменности. Словно она сама опасалась этого разговора и хотела поскорее с ним покончить. Я откашлялся, ощущая сухость во рту.

— Я хотел извиниться. Как бы это сейчас ни звучало. Погоди, ничего не говори. Я знаю, что тебе было трудно, и что мои поступки ничего не вернут. Не вернут тебе нормальной жизни, не вернут Артура, и, что самое главное, не вернут тех часов, что ты проводила вместе с ним. Я совершал ужасные вещи. Но с недавних пор, как ты, возможно, заметила, что я пытаюсь если не измениться, то исправить то, что испортил.

Я смотрел ей прямо в глаза. Голос не дрогнул, но внутри все равно было напряженно. Узел в желудке подзатянулся.

— Что за внезапное желание раскаяться и исповедаться, Виктор?

Виктор. Все чаще она обращалась ко мне по имени. Это был хороший знак. Но затем она вздохнула. На ее лице появилась грустная улыбка, и она отвела взгляд, уперев его в узор на ковре.

— Я не знаю, что тебе сказать. Но… — она снова посмотрела на меня, — раз уж ты решил откровенничать, то… ты не самое худшее, что случилось со мной. Да, смерть Артура была ужасной. Она ударила по мне так сильно, что я не знала, что с собой делать. И единственное, что тогда казалось правильным решением — убить тебя. Но к этому шагу меня подтолкнула не только смерть Артура.

— Вот как, — сказал я, подавшись вперед.

— Да. Моя жизнь была кошмаром с самого рождения. Ты знаешь, почему мой род носит фамилию Морозовых?

Я покопался в чужой памяти, но не нашел ничего. Ни единой зацепки.

— Врать не буду. Нет.

— Мои предки по линии отца обладали магией, — ее голос стал тише, почти бесцветным. — Криомантия. Управление холодом. Но с каждым поколением сила слабела. Слабела… слабела… — она повторяла это слово, кивая сама себе, словно перечисляла ступени, ведущие вниз, в пропасть. — До тех пор, пока не родилась я. Мой отец способен лишь охладить бокал с вином, держа его в руке, — она горько усмехнулась. — И от этого у него на лбу выступает испарина.

Страшная, холодная догадка промелькнула в моем мозгу.

— А я… — ее голос дрогнул, — я стала той, у кого в крови не было ни капли дара. Ни капли магии. Пятно в родословной. Человек, на ком великий род закончился. Отец сначала не верил. Он гонял мать сдавать анализы. Он отказывался в это верить многие годы. Как ты думаешь, каково мне было чувствовать себя дефективной? Неправильной. Лишней. Все тесты говорили, что я его дочь. Наследница. Но без главного.

На ее глазах выступили слезы. Они не текли, просто стояли в уголках, делая ее взгляд влажным и беззащитным.

Я поднялся со стула, подошел и медленно, осторожно сел рядом с ней на край кровати. Матрас чуть прогнулся под моим весом. Я боялся, что она отстранится, отшатнется, но она не сдвинулась. Тогда я так же осторожно обнял ее за плечи. Она вздрогнула, но не отпрянула. А через секунду сама повернулась, уткнувшись лицом мне в плечо.