Книга Архитектор Душ IV, страница 26 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Вяземский вздохнул. Справедливое замечание, пускай и дерзкое.

— Говори.

— На ваш дом готовится облава. СБРИ и полиция уже выехали.

Конечно. Конечно, облава. Гребаный Громов. Он не просто догадался. Он был уверен и действовал.

— Ясно, — проскрипел Мастер сквозь зубы. Сердце заколотилось чаще, но разум оставался холодным. — Спасибо.

Он сбросил звонок. Значит, придется действовать еще быстрее. Намного быстрее. Времени на подготовку, на ритуальную чистоту, больше не было. Придется импровизировать.

— Такси!

Он резко поднял руку, его голос прозвучал как выстрел. Одиноко стоящий у обочины седан мигнул фарами. Вяземский быстрым шагом пересек улицу, рванул на себя заднюю дверь.

— Улица Адмирала Нахимова, дом двадцать семь, и быстро.

Водитель молча кивнул и вдавил педаль газа в пол.

Поездка прошла в тумане. Мастер смотрел на проносящиеся за окном улицы, но не видел их. Он видел только лицо Громова. И теперь понимал: тот не блефовал. Он знал. Этот пропитый сукин сын точно что-то знал.

Машина резко затормозила у кованых ворот его особняка. Он бросил на переднее сиденье несколько скомканных купюр — гораздо больше, чем нужно.

— Сдачи не надо.

Вяземский выскочил из машины, даже не закрыв за собой дверь. Несколько быстрых шагов по гравийной дорожке. Ключ в замке, поворот. Он ворвался в дом как ураган, проигнорировав испуганный взгляд выскочившей навстречу горничной.

— Не мешать, — бросил он на ходу, направляясь не в кабинет и не в спальню, а в дальнюю, неприметную дверь под лестницей.

Старые, тяжелые дверцы подвала поддались с тихим, протяжным скрипом, будто жалуясь на вторжение. Он шагнул вниз, в сырую, пахнущую землей, плесенью и чем-то кислым, как прокисшее вино, темноту. Щелкнул выключателем. Тусклая, одинокая лампочка под потолком, защищенная ржавой сеткой, озарила узкое пространство.

Вдоль одной стены тянулись массивные дубовые стеллажи, уставленные покрытыми паутиной бутылками — коллекция, собиравшаяся десятилетиями. В конце узкого коридора виднелась массивная, окованная железом дверь. Не хранилище для вина. Тюрьма.

Еще один ключ. Тяжелый, старинный, больше похожий на орудие пыток, чем на предмет для отпирания замков. Он вставил его в скважину. Замок щелкнул с натужным, лязгающим скрежетом, эхом, отразившимся от каменных стен. Он толкнул дверь и вошел.

Никаких рун и алтаря. Помещение было до отвращения утилитарным: голые каменные стены, источающие холод, и земляной пол. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым, пропитанным запахом страха и страдания, который не выветрился бы и за сто лет.

На стене напротив входа, раскинув руки, висело жалкое подобие человека. Его запястья и лодыжки были зафиксированы в широких железных кольцах, намертво вбитых в каменную кладку. Он не был распят, он был растянут, словно экспонат в жуткой коллекции. Голова безвольно упала на грудь, длинные, сальные и спутанные волосы скрывали лицо.

Мастер помедлил. Звук его дорогих кожаных туфель, шагающих по земляному полу, был единственным в этом темнейшем подземелье.

Он подошел ближе. Исхудавшее, изможденное тело пленника было покрыто старыми и свежими кровоподтеками. На нем висели лохмотья — остатки некогда дорогого твидового пиджака и порванная, грязная рубашка.

Мастер поднял руку и грубо, двумя пальцами, откинул волосы с лица пленника. Тот застонал, слабо, едва слышно, и попытался пошевелиться, но цепи лишь глухо звякнули.