Книга Архитектор Душ V, страница 15 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Она оглянулась и увидела за спиной единственный проход, где огонь еще не сомкнулся. Повинуясь инстинкту, она рванула в эту сторону.

Алиса бежала, не разбирая дороги. Сухие ветки хлестали по лицу и рукам, под ногами хрустел горящий валежник. Пепел летел в лицо, попадал в рот и горло, вызывая приступы кашля, заставляя глаза слезиться и застилать и без того мутную в темном дыме дорогу.

Огонь преследовал ее, гул становился все громче, жар все нестерпимее. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, в груди все горело.

Она бежала, пока не оказалась перед непреодолимой преградой.

Стена. Высокая, сложенная из грубого камня, она уходила вверх, теряясь в задымленном небе. Алиса в отчаянии провела по ней ладонью — поверхность была гладкой, без единого выступа или трещины. Она попыталась подпрыгнуть, чтобы ухватиться за верхний край, но пальцы лишь скользнули по холодному камню.

Паника сдавила горло. Пути к спасению не было. Огонь приближался, его гул нарастал. Алиса медленно повернулась, прижалась спиной к стене и смотрела на надвигающуюся стену пламени.

И сквозь грохот пожара она услышала голос.

— Алиса!

Голос, который не мог звучать здесь. Она зажмурилась, решив, что это галлюцинация, последняя уловка сознания перед концом.

— Алиса, скорее дай мне руку!

Слова прозвучали четко и ясно. Она подняла голову.

Наверху, на краю стены, склонившись к ней, нависал человек. Его фигура была размыта на фоне огненного зарева, но она узнала его сразу.

Мир, полный огня и ужаса, перестал для нее существовать. Остался только он.

— Папа?..

* * *

В самом темном углу камеры стоял человек. Тот самый, которого я увидел в зеркале в первый день своего перерождения. Изможденный, с темными кругами под запавшими глазами, острыми скулами. Он был одет в тот же дорогой, но измятый и запачканный костюм, в котором встретил свою смерть. Мое собственное отражение, но сломанное и искаженное.

— А я все ждал, когда же ты появишься, — сказал он спокойно, почти буднично, и шагнул из тени. Предшественник медленно обошел меня по кругу, разглядывая с нескрываемым, почти научным любопытством. — Знаешь, вынужден признать, ты очень ловко занял мое место даже сумел изменить мое положение в обществе.

— Понятия не имею, как тебя занесло в мое тело. Буду честен, я даже не подозревал, что такое вообще возможно.

— Я действую так, как считаю нужным, — ответил я глухо. Слова давались с трудом, горло пересохло.

— Да понятно-понятно, — он остановился прямо передо мной, и его пустые, безжизненные глаза впились в меня. — Принципиальный человек принципиален во всем. Жаль, что я о тебе ничего не знаю из прошлого, но по поступкам некоторые выводы сделать успел. — Он поднял худую, почти прозрачную руку и начал перечислять по пальцам. — Как я уже сказал: принципиальный, ответственный, не терпящий несправедливости, знающий, что такое честь, но при всем при этом умеющий приукрасить и недоговорить, когда это выгодно.

— К чему вся эта бравада? — спросил я.

— К тому, что мы не так уж отличаемся.

Я едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Это звучало слишком нелепо.

— Мы совершенно разные люди. За последнее время тебя стали презирать, ненавидеть и желать смерти. Кое-кто даже на это решился.

— А ты думаешь, к тебе относятся иначе? — на его изможденном лице появилось неподдельное, почти детское удивление. — Ковалев возненавидел тебя. «Старший», это существо, Орлов… ты обзаводишься врагами похлеще меня.