Книга Архитектор Душ V, страница 80 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Картина, открывшаяся мне, заставила замереть на пороге. Он лежал все в той же позе, но что-то изменилось. За те несколько часов, что я отсутствовал, он словно усох еще больше. Кожа на лице приобрела землистый, сероватый оттенок, губы посинели, дыхание стало едва заметным.

— Отец, — позвал я, подходя к кровати. — Отец!

Он не реагировал. Глаза были закрыты, грудь почти не вздымалась. Мой взгляд метнулся к монитору. Зеленая линия, еще утром бывшая относительно стабильной, теперь превратилась в слабую, аритмичную кривую, а цифры давления и сатурации светились тревожным красным. Его жизненные показатели стремительно падали. И почему они до сих пор не подняли тревогу, чтобы сюда пришли медики и проверили его состояние, я тоже не понимал.

Но что за чертовщина⁈ Утром же все было нормально. Я же сам стабилизировал его. Что могло случиться за это время? Никто посторонний сюда войти не мог. Врачи? Но что они могли сделать, если сами не понимали, что с ним происходит?

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри заклокотала ярость.

Времени на раздумья не было. Я закрыл глаза.

Мир вокруг растворился. Его душа, еще утром похожая на тлеющий уголек, теперь едва мерцала, превратившись в крохотную, почти невидимую искорку. И я увидел это. Энергия в его теле не циркулировала, как должна была. Она текла. Едва заметной, тонкой струйкой она сочилась из его психеи, но не рассеивалась в пространстве, а уходила в одном, четком направлении. В сторону его правой руки.

Я мысленно проследил за этим потоком. Он стекал по невидимым каналам предплечья, концентрировался в запястье и… словно всасывался.

Я открыл глаза. Мой взгляд упал на его правую руку, безвольно лежавшую на одеяле. И на часы, которые были на ней. Те самые, что я утром приметил на тумбочке. Видимо, когда я ушел домой, то он по привычке попросил медсестру или кого-то из персонала надеть их.

Снова закрыв глаза, я сфокусировал зрение именно на них. И то, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Часы… они светились. Но это был не тот ровный чистый свет, который излучают души живых. Это было темное вязкое и пульсирующее свечение. Аура, которую я уже видел.

Сначала в доме Вересаева на картине.

Затем на поляне с распятым.

Не раздумывая ни секунды, я сорвал часы с его руки. Ремешок из кожи, мягкий и податливый, поддался легко. Циферблат, оправленный в платину, тускло блеснул в свете больничной лампы, а затем погас, когда я бросил их на прикроватную тумбочку, подальше от него.

Теперь нужно было действовать быстро. Каждая секунда была на счету. Я положил ладонь ему на солнечное сплетение, туда, где, как я уже знал, находился центр психеи, главный узел его жизненной энергии.

Логика была простой, почти примитивной. Если раньше, когда часов на нем не было, моя помощь смогла его стабилизировать, значит, его собственный источник энергии не был полностью истощен. Значит, его можно запустить снова. И если убрать этот проклятый артефакт, высасывающий из него жизнь, то влитая мной энергия не уйдет впустую, а пойдет на восстановление.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на контакте, и соединился с отцом на уровне энергетики. Но на этот раз я не просто давал толчок — я щедро вливал энергию без остатка, ощущая, как мой собственный резервуар стремительно пустеет.