Книга Архитектор Душ VI, страница 112 – Сергей Карелин, Александр Вольт

— Прошу прощения, сударыня! — гаркнул он и, склонившись в поклоне, который при его габаритах выглядел комично, но искренне, протянул руку. — Не хотел обидеть. Просто ослеплен красотой, язык отнялся. Барон Алексей Добронравов. К вашим услугам.

Шая протянула руку. Алексей бережно, словно хрустальную вазу, принял ее тонкие пальцы и, подражая моему отцу, коснулся их губами.

— Рада знакомству, барон, — смягчилась она.

— Взаимно, прекрасная Шая! Взаимно!

Эльфийка повернулась ко мне. В ее глазах плясали черти. Она все понимала. Два старых друга, давно не виделись, мужские разговоры, воспоминания… Ей здесь будет скучно.

— Оставлю тебя ненадолго, — сказала она, мило улыбнувшись. — Пойду, посмотрю, чем кормят в мире аристократов. Может, найду что-то интереснее шаурмы.

Я не сдержался — глухой смешок вырвался быстрее, чем я смог бы среагировать осознал свою реакцию.

— Будь осторожна. Устрицы коварны.

Она подмигнула мне и, развернувшись, плавно скользнула в толпу, оставив за собой шлейф аромата миндаля и меда. Алексей проводил ее восхищенным взглядом.

— Ну ты даешь, Витька… — выдохнул он, качая головой. — Эльфийка! Да еще какая… С характером! Где ты ее откопал?

— Долгая история, — уклончиво ответил я. — Потом расскажу.

Я посмотрел на него. В его глазах я не видел ни фальши, ни скрытой злобы. Только радость встречи. Может, Громов зря накручивал себя? Может, у него были причины молчать все эти годы?

— Ну пошли, что ли, во двор выйдем, — предложил я, кивнув на стеклянные двери, ведущие на террасу. — А то здесь душно, да и уши лишние повсюду. Думаю, там будет удобнее пообщаться.

— Дело говоришь! — обрадовался Алексей. — Подымим? У меня с собой отличные сигары.

— Не курю, — я покачал головой. — Но за компанию постою с удовольствием.

Мы вышли на террасу. Вечерний воздух был свежим и прохладным. Парк был освещен гирляндами, где-то вдалеке слышался смех. Мы отошли к перилам, подальше от других курящих гостей.

Алексей достал массивный серебряный портсигар, щелкнул крышкой и закурил, выпустив облако дыма и посмотрел на меня серьезно. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением вины.

— Вить… — начал он глухо. — Ты это… прости меня, что пропал тогда. Я знаю, как это выглядело, — продолжил он, не дождавшись ответа. — Друг в беде, а я в кусты. Сволочь я, знаю. Но ты пойми… Отец тогда… он мне такой разнос устроил. Сказал, если я хоть слово тебе напишу, хоть как-то свяжусь — он меня лишит всего. Наследства, имени, денег. Отправит в армию, в гарнизон на границе с остроухими.

Он сплюнул в траву.

— Сперва я слова отца воспринял, как словесную угрозу и через пару недель сел тебе письмо писать. Старик как увидел, так сначала меня выпорол. Представляешь? Меня! Восемнадцатилетнего лба! И вот тогда я испугался, Вить. Честно. Показалось, что все его слова обретут реальность. А я ж был пацаном, привыкшим к сладкой жизни. Я не хотел все терять. Думал, перебесится старик, я потом найду тебя, объясню… А оно вон как затянулось. Годы прошли. А потом уже стыдно было писать. Думал, ты меня проклял давно.

Я слушал его исповедь и понимал: я не злюсь. Тот Виктор, может быть, и злился бы. Мало кто готов пожертвовать всем ради школьной дружбы. Это в книжках красиво, а в жизни страшно.

Я повернулся к нему и положил руку на его мощное плечо.