Книга Архитектор Душ VI, страница 54 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Я был уже близко. Три шага. Два.

Я выбрал точку удара — затылок чуть ниже основания черепа. Точно, резко, чтобы выключить свет, но не сломать шею.

Один шаг.

Я уже занес руку, готовясь опустить ладонь на шею ублюдка, как вдруг…

На полированной поверхности латунной лампы, стоявшей на стойке, мелькнуло мое отражение. Искаженное, вытянутое, но узнаваемое.

Грабитель заметил движение. Инстинкт уличной крысы сработал быстрее, чем мозг.

Он не стал оборачиваться полностью. Просто крутанулся на пятках, выбрасывая руку с ножом в слепом, широком замахе наотмашь.

Лезвие со свистом рассекло воздух там, где секунду назад была моя шея.

Я успел отшатнуться. Рефлексы фехтовальщика, вбитые в это тело годами тренировок и реанимированные Рихтеровичем, спасли мне жизнь.

Нож прошел в сантиметре от моего лица. Я даже почувствовал холодок стали и запах ржавчины.

О как. Нож, значит, а не ствол. Ну, это уже полегче, чем огнестрел. С этим можно поработать.

Я отскочил назад, разрывая дистанцию и вставая в стойку.

Грабитель развернулся ко мне лицом. Грязная куртка, глубокий капюшон, скрывающий глаза, и оскаленный рот с желтыми зубами. В руке он сжимал самодельную заточку — кусок напильника, заточенный до бритвенной остроты, с обмоткой из изоленты вместо рукояти.

— Ты еще кто такой, фрайер? — прохрипел он, перекидывая нож из руки в руку. — Жить надоело? Вали отсюда, пока кишки не выпустил!

— Я тебе предлагаю уйти отсюда подобру-поздорову, пока полиция не приехала. Марать о тебя руки у меня нет ни малейшего желания. И с зубочисткой своей аккуратнее будь, ненароком поранишься.

— Я тебе щас гланды вырежу, умник! — взревел он и бросился в атаку.

Удар был примитивным — прямой выпад в живот. Классика подворотни.

Я не стал блокировать, просто сделал шаг в сторону, пропуская лезвие мимо себя, и одновременно хлестнул тростью по его запястью.

ХРЯСЬ!

Дерево встретилось с костью. Звук был сухим и неприятным.

Грабитель взвыл, но нож не выронил — изолента на рукояти, видимо, прилипла к потной ладони.

Он крутанулся, пытаясь достать меня снизу, целясь в пах.

Я отбил его руку концом трости как рапирой и тут же нанес колющий удар в солнечное сплетение.

Кончик трости врезался в мягкие ткани.

Грабитель согнулся пополам, хватая ртом воздух.

— Это за даму, — прокомментировал я.

Он попытался выпрямиться, замахиваясь для нового удара, уже беспорядочного, отчаянного.

Я перехватил трость за тонкую часть как дубинку.

Шаг вперед. Уклонение. Замах.

Тяжелый серебряный набалдашник с глухим стуком встретился с его виском.

Грабитель рухнул на пол как мешок с картошкой. Заточка с лязгом отлетела в сторону, проскользив по паркету.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием поверженного врага и тихой музыкой Вивальди, который продолжал играть как ни в чем не бывало.

Я выпрямился, поправил манжеты рубашки и одернул пиджак. Плечо ныло, но ничего критичного.

— Звоните в полицию, — бросил я женщине, которая так и стояла за стойкой, прижав руки ко рту. Голос мой звучал спокойно, даже буднично. — И скорую заодно. У него, скорее всего, сотрясение и трещина в лучевой кости.

Я подошел к лежащему телу и носком ботинка отшвырнул нож подальше.

— Манеры — лицо мужчины, — произнес я, глядя на бессознательного ублюдка. — Слышал про такое?