Книга Архитектор Душ VII, страница 95 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Он пожевал губу.

— Был один, — наконец сказал он. — Сидел вон там, в углу. — Он кивнул на дальний столик, скрытый в тени. — Тихий такой, неприметный. Заказал ужин, графинчик коньяка. Я еще удивился — коньяк у нас дорогой, не каждый работяга возьмет.

— Один сидел? — уточнил я, подавшись вперед.

— Сначала один, — ответил Торбин. — А потом к нему подсел кто-то. Я толком не разглядел, народу приперлось валом, я в мыле бегал между столами.

— Мужчина? Женщина?

— Мужик вроде, — дварф пожал плечами. — В плаще, капюшон накинут. Спиной ко мне сидел. Они поговорили недолго, выпили. Потом тот, в костюме, расплатился, и они вместе вышли.

— Во сколько это было?

— Да где-то часов в восемь вечера, может, в начале девятого.

Я прикинул время. Тело нашли днем, но смерть наступила ночью. Сходится.

— А лица того, второго, ты не видел? — спросил я с надеждой. — Хоть что-то? Особые приметы?

Торбин покачал головой.

— Не, Виктор. Темно там, да и капюшон этот… Обычный мужик. Плечи только широкие такие. Не щуплого телосложения, в общем.

Жаль. Но это уже кое-что. Значит, погибший покинул помещение отсюда добровольно.

Я постучал по столу пальцами, отпивая кофе.

— А не знаешь, новые корабли давно заходили?

Он пожал плечами.

— Да они чуть ли не каждый день туда-сюда ходят. Отсюда и проблема, что я эти лица не запоминаю, кроме вот таких вот забулдыг, как Афанасич, — он кивнул головой в сторону мужичка с седой неопрятной бородой, который уже явно крепко набрался и дремал за столом. — Его я, считай, каждый день вижу. Вернее будет сказать, что он уже тут стал предметом интерьера и я скорее волноваться начну, если он исчезнет.

Я издал хмыкающий смешок.

— Ясно. Спасибо, Торбин, — я допил кофе и положил купюру на стойку. — Если вспомнишь что-то еще или увидишь похожего типа в капюшоне — дай мне знать.

— А как же, — дварф смахнул деньги в кассу. — Я же тебе говорил, если что — я всегда помогу. Тут тебе рады.

Я кивнул ему на прощание и направился к выходу.

На улице дождь лил уже стеной. Я поднял воротник плаща и побежал к машине.

Информация была скудной, но важной. Убийца не прячется по подвалам. Он ходит среди людей, заходит в таверны, пьет, ест. Он социален и умеет располагать к себе, раз жертва пошла с ним в ночь.

Сев в машину, я достал телефон. Сообщений от Ольги пока не было.

Значит, ждем.

Я завел двигатель и медленно поехал в сторону управления, прокручивая в голове рассказ Торбина. Человек в капюшоне, крупного телосложения. Но почему жертва пошла с ним? Знакомый? Или случайное знакомство, переросшее в роковую прогулку?

* * *

Жажда мучила. Она стала не просто желанием, а навязчивой идеей, напоминавшей зуд под кожей, который невозможно унять.

Целый месяц в открытом море, среди соленого воздуха, криков альбатросов, грубых матросов и запаха тухлой рыбы, он терпел. Сцепив зубы, сжимая кулаки до белых костяшек, он заставлял себя улыбаться, тянуть лямку и притворяться одним из них — обычным грузчиком на торговом судне. Научился таскать ящики, драить палубу и быть незаметным винтиком в огромной машине.

Но внутри него разгорался пожар.

Эта жажда была с ним столько, сколько он себя помнил. Она была его первым воспоминанием: не тепло материнских рук, не вкус молока, а сосущая пустота в груди, которую нужно было заполнить.